Тирания добра

Все мы помним сцену, с которой начинается культовый фильм Квентина Тарантино «Бешеные псы»: восемь мужчин сидят за столом в кафе, слушают хиты из дедушкиного сундучка и ведут непринужденную беседу, гвоздем которой является мистер Коричневый со своей интерпретацией песни Like a Virgin, но когда дело доходит до сбора чаевых, вдруг выясняется, что мистер Розовый не дает их принципиально. Он отстаивает свою позицию, но в итоге сдается под натиском Джо Кэббота, заплатившего за завтрак. Это важно, если вспомнить, чем закончился фильм: мистер Розовый — единственный, кто имел все шансы выжить. Доподлинно не известно, остался ли он жив, но чемоданчик с бриллиантами прихватил именно он, и он не нарвался на «бандитскую» пулю своих подельников. А все потому, что у него (в отличие от других) изначально была выигрышная жизненная позиция — чаевые он не платил.

Я не могу похвастаться принципиальностью мистера Розового, ибо оставляю чаевые, если доволен обслуживанием, но никогда не угощаю сигаретами, если какой-то угрюмый хрен с горы внезапно подваливает ко мне на улице с вопрошающим взглядом — пошел бы он к такой-то матери, пусть пойдет и купит себе пачку сам. И не подаю милостыню у храма, потому что обхожу их стороной, не подаю бродягам, ошивающимся у фастфуда (хотя мог бы подкинуть им пару медяков для покупки очередной дозы пойла и продления агонии). И тем более не спонсирую цыганский картель, чьи сотрудницы с нагероиненными детьми на руках занимают самые вакантные места у метро. Намного приятнее давать тем, кто не просит. Эту формулу успеха, в первую очередь, нужно взять на вооружение девушкам.

...

1 Тирания добра

Альтруизм требует, чтобы сам факт нашего существования вызывал чувство вины. Поборники этой этической модели требуют от нас полного подчинения — в идеале каждый свой шаг мы обязаны сверять с чужими проблемами, ставя их выше собственных, и не имеет значения, что эти люди, возможно, сами создали их себе. Забавно, что зачастую апологетами альтруизма выступают даже те, кто его не практикует. Но все они исповедуют логику Шарикова — «взять все и поделить» — какая разница, откуда взялась дюжина банок Dr. Pepper в твоем холодильнике, ведь в мире столько тех, кто не прочь промочить горло. «Помоги слабому» ― нравственный императив альтруизма: если у вас на сто рублей больше, чем у других, то вы в долгу перед «нуждающимися», с которыми нужно нянчиться. Необходимо быть скромнее, жертвовать своими убеждениями (если они у вас вообще есть) и прислушиваться к желаниям других, даже если те неправы. Но все мы смотрели голливудские фильмы и знаем, чем все это заканчивается: «слабый», как правило, оказывается той еще сволочью.

2 Тирания добра

Альтруизм поощряет паразитизм ради «общего блага» и «интересов общества» ― абсолютно все, что у вас есть, нужно тем, у кого этого нет. Вот только кого следует считать «обществом» и в чем, собственно, состоят его интересы? За общественным интересом всегда стоит интерес вполне определенных групп лиц, и в этом свете вся «философия коллективизма» представляется смирительной рубашкой, эдаким умелым библейским наперсточничеством, пестующим иллюзию равенства. В итоге получается, что интересы общества не интересуют само общество — да и общества никакого нет, лишь наслоение тупизны разной степени крепости с колхозными рожами, навсегда обезображенными дакфейсом.

В блестящем трактате «В защиту эгоизма» Питер Шварц пишет, что когда альтруисты вопят о неравенстве доходов, они вовсе не стремятся повысить уровень жизни бедняков — они хотят, чтобы богатые сами стали бедняками. И неважно, как достались вам ваши денежки, ― всякий раз, когда вы тратите их на себя, а не на других (которым всегда чего-то не хватает), вы «поступаете безнравственно». Чтобы прослыть альтруистом, нужно поделиться своим богатством и забыть о собственных интересах. Проще говоря, добровольно отдать себя в рабство. В таком подходе легко проследить библейские мотивы: ударили, подставь другую щеку, возлюби врага своего… Но мы общаемся лишь с теми людьми, которые нужны нам, и любим лишь тех, кто нам дорог. А возлюбить врага, который желает вам зла, да еще говорить ему за это спасибо в денежном эквиваленте — это высший пилотаж. Лично я подобных духовных гурманов не встречал. С другой стороны, понятно, почему альтруизм ищет поддержку в области иррационального. Требовать жертв во благо других — все равно что рассказывать сказки про загробную жизнь и про то, что воду можно превратить в вино.

3 Тирания добра

Тот же Питер Шварц задается наивными подростковыми вопросами, мол, почему заботиться о чужих нуждах — хорошо, а о своих — недопустимо? Почему отдавать свое, честно заработанное, другим, чтобы им было комфортно, — это добродетель, а думать о собственном комфорте — вопиющая непорядочность? Подобными вопросами задавались многие великие умы прошлого — от Аристотеля и Огюста Конта, радостно приветствовавшего христианство с его «подчинением разума вере», до поборников капитализма в лице Адама Смита и «разумного эгоизма» Айн Рэнд, которая утверждала, что «эмоции — плохой инструмент познания» и для того, чтобы «выжить, нужно мыслить». Переломил хребет этим стенаниям Ницше — человеческую самость он отождествлял со стремлением властвовать над другими. Эгоизм по Ницше — «воля к власти» сверхчеловека, рожденного, чтобы порабощать остальных во имя «высших» целей. Сверхчеловек идет напролом, не заботясь ни о каких моральных соображениях. Не все знакомы с работами Ницше, и, тем не менее, в общественном сознании эгоизм до сих пор ассоциируется с беспринципными аморальными негодяями, которые творят что хотят и ради достижения своих приземленных целей готовы переступить через любого.

4 Тирания добра

Выбирать между «или-или» — всхлип прошлого. Действуем ли мы в личных интересах, либо жертвуем собой — это вопрос настроения, примерно как «какую обувь выбрать для афтепати». Сегодня ты эгоист, завтра — альтруист, но в целом — ничто, мимикрирующий полисплав, как Т-1000. Такова логика «противоречивой» современности, где все зыбко и ничто не вечно, где черное — это немножко белое, а «2 + 2 = 5», как завещал Том Йорк вслед за Германом Герингом.

Безусловно, в определенных ситуациях все мы готовы искренне и по собственной воле прийти на помощь людям, попавшим в беду не по своей вине, ― и вовсе не потому, что априори кому-то что-то обязаны. Вы же не станете помогать какому-нибудь соседу-алкоголику, который в очередном припадке спалил жену вместе с квартирой. (Тут есть еще важная оговорка: забота о близких — это не жертва, а выбор, который мы делаем сами, альтруизм же — это когда ваш ребенок сидит голодный, а соседскому вы отдали последнюю сосиску.) «Нуждающиеся» же пусть и дальше сидят в своих обоссаных подъездах и ждут, когда кто-то придет и волшебной палочкой разрулит все их проблемы — половая тряпка-то лежит под носом, но гораздо приятнее надеяться, что кто-то решит твои проблемы за тебя. «Пусть другие о нас заботятся!» — вопят они. На самом деле, это означает: пусть другие за нас живут.

blog comments powered by Disqus

Добавить комментарий



Последние посты