Тамбов — это милая провинция из ваших ночных кошмаров

Набирая «Тамбов» в режиме «Т9» на своем мобильном устройстве, неподготовленный пользователь ухмыльнется: встроенный словарь предиктивной системы первым делом выдает обидное «Убогог».

Краевед земли Тамбовской Иван Иванович Дубасов поясняет: «Действительно, все города Тамбовской провинции отличались в прошлых веках замечательной убогостью. Главный город же был в таком состоянии, что даже воеводские дворы были в нем весьма ветхи и сгнили и жить въ нихъ было невозможно. Долгия и поперечныя улицы весною и осенью были тогда положительно непроездны. На одной из них чуть не затонул архиерей Феофил».

Проведя довольно поверхностное этимологическое исследование, скудоумный апологет Феофила снова наткнется на бога, на этот раз уже в оригинальном названии города, «там бог», дескать.

...

Никакими богами в Тамбове две трети года даже и не пахнет, и только с началом цветения душистой сирени город перестает напоминать хаос — то бесконечное пустое пространство, которое из года в год как будто нечаянно разрождается хтоническими Деметрой (бездонные карманы одежд которой набиты яблоками, грушами и сливами) и Дионисом (в чаше которого кислого вина всклянь). Празднику урожая — слиянию культов Деметры и Диониса в гастрологическом экстазе — посвящен современный тамбовский романс:

«Там, где гнездились иволги,

Вдали от бренной сутолоки

Сжигали мы минутки, дареные судьбой.

И в камышах, где утки,

Нам было не до шутки,

Антоновские яблоки мы грызли с тобой».

Не каждый, условно говоря, Урюпинск высечен прямыми улочками, и не каждый Мухосранск назовешь столицей фонтанов. Долгое время Тамбов наравне с Эдинбургом и Санкт-Петербургом был городом, обладающим едиными чертами с преобладанием в планировке прямых углов и линий. А фонтаны в Тамбове на любой вкус: кое-где поющие, кое-где бьющие прямо из некогда судоходной Цны. Отдельного внимания заслуживает помпезный «многофазовый светодинамический каскадный фонтан, увенчанный мраморной копией статуи Венеры Медицейской», который находится в отреставрированной усадьбе купца Асеева. Кроме него, на территории усадьбы расположился дворец с прилегающей к нему небольшой парковой зоной — это наш маленький Петергоф.

Дворец и фонтан в усадьбе Асеева

При этом читатель наверняка знает «чики-чики-чики-чики-та» и думает, что о Тамбове все можно понять, не выходя из дома. Что ж, читатель, ты такой не один: этого мнения придерживался, например, Лермонтов, действие одной из поэм которого происходит якобы в Тамбове. Бедняга Дуня вполне могла бы стать лицом какой-нибудь феминистической коммуны, однако в Тамбове под названием «Тамбовская казначейша» выпускают только шоколадные конфеты и сладкую настойку.

Побывать в Тамбове, конечно, стоит. Здесь нет дизайн-заводов, современных культурных центров и аналога Парка Горького, зато есть свои тихие, странные, особенные развлечения. Можно бесконечно возмущаться тем, что лавочки заняты выпивающими — а можно просто к ним присоединиться. Можно смеяться над уродливыми зооморфными клумбами, а можно сфотографироваться с ними на память, тем более, что одна из них — зловещая семейка ежей — неофициальная визитная карточка города.

Говорят, что если бы по Тамбову ходил хотя бы один трамвай, в городе было бы больше художников. Зато, кажется, никто не сможет с уверенностью сказать, где начинается и чем заканчивается маршрут семнадцатого автобуса. Несмотря на повсеместные интерактивные табло, отслеживающие движение городского транспорта, в семнадцатом сохраняется атмосфера приключения, и верится, что за очередным поворотом тебя ждет вокзал, где продают билеты в Индию Духа. Через безобразие Центрального рынка (особенно в конце лета, в разгар арбузного сезона, когда земля покрыта красно-бурой плотью в облаках насекомых), по маленьким улочкам, куда не добрались еще щупальца сайдинга, и где человеческие дома напоминают птичьи гнезда, этот маршрут идет из одного спального района города в другой и дает гораздо лучшее представление о Тамбове, чем его напомаженный исторический центр.

К украшению центра местные власти подошли с избыточным рвением: паутина гирлянд, живые изгороди, таблички с краткими историческими справками на каждом шагу — вся эта мамина помада вкупе с безвкусными вывесками и рекламными щитами обезобразила симпатичное лицо города.

Тамбовская Набережная, несмотря на все меры по украшательству, остается по-брейгелевски прекрасной. Вдоль берега, где без малого четыре сотни лет назад была основана крепость Тамбов, прогуливаются молодые пары, семьи с колясками, пенсионеры, а сразу за рекой начинается парк, который на самом деле — лес, с голубыми соснами на горизонте, тот лес, который был здесь еще до крепости и до набережной.

Улицы без «мишуры», на которых к деревьям никто не лезет с ножницами, а трещины в стенах не замазывают штукатуркой, тоже еще остались. Бугор, Полынки, Летка, Астраханка, Пехотка — по этим удаленным от центра районам города бродит сам его дух.

Приятное впечатление на гостей Тамбова может произвести посещение Красненского песчаного карьера. При рассмотрении с разных углов в его облике можно обнаружить натуралистические, индустриальные и постапокалиптические черты, а в самом его сердце — огромные песчаники, фотографиями на фоне которых можно попытаться побравировать перед загоревшими в Хургаде друзьями.

Неподалеку, там же, на Бугре, стоит памятник пленным французам, солдатам вермахта, скончавшимся в тамбовских лагерях. Интересно, что строительство мечети неподалеку от «французского сквера» разрешено так и не было.

От одного из немногочисленных парков в северной части города оттяпали кусок под строительство храма и воскресной школы, а в центре Тамбова за последние несколько лет была отгрохана стометровая (третья по высоте в России) колокольня — этим всем местная митрополия нанесла удар поддых было почувствовавшим себя белыми людьми католикам и баптистам. «Феофил» при этом, как и раньше, рискует оставить колесо своей иномарки в какой-нибудь выбоине, мотаясь из Мамонтовой пустыни в Трегуляй и обратно.

На север город ползет за счет «Московского» микрорайона, за счет «Крымского» (да-да, это «ж-ж-ж» не спроста) уплотняется на юге. И иногда кажется, что Тамбов — это та идеальная провинция, куда хорошо бы махнуть, бросив все. Так, в одном из своих интервью экс-градоначальник признался в том, что в тюрьме ему снился Тамбов: «Когда я был в заключении, мне снились сны. Сны о Тамбове. Каким я увижу город, когда вернусь. Если честно, город представлялся мне более колоритным, где есть место сохранению и преображению исторического наследия, старых зданий и улиц. Я за строительство в центре только там, где на смену ветхим зданиям, не представляющим никакой значимости, могут появиться новые объекты, гармонично вписывающиеся в облик города. Зеленые зоны, парки, скверы должны неизменно оставаться таковыми. Не все инвестиции я бы оценивал только исключительно с материальной стороны, поскольку сохранение природы — это есть инвестиции в человека, в будущие поколения». Здесь стоит отметить, что в отличие от большинства коллег, Косенков мотал свой срок не за корыстный «распил», а за банальную человеческую измену. Членство в клубе «Голубая устрица», как выяснилось, не надежнее депутатской неприкосновенности, каким бы властным ни был твой орган. А город и без Косенкова исправно признается самым чистым в России.

Кстати, сегодня шансы словить леща от случайного прохожего значительно уменьшились. Криминогенная обстановка в Тамбове за последние годы стала образцовой — область который год признают самой безопасной в стране, и только в кафе «Рябина» и рок-баре «Молотов» по прежнему нет-нет, да подстрелят кого-нибудь.

Приличной рюмочной не отыскать, зато недорого покушать можно в каждом втором заведении, летом стоит зайти в кондитерскую на Чичканова и попробовать тамошнего мягкого мороженого.

К надписям «Куры-гриль» на ларьках-шаурмичных остроумные школьники любят добавлять букву «д», сами догадайтесь, к какой части какого слова. Этому есть этнографическое объяснение: в плотно прилегающем к городу поселке Строитель проживает курдская диаспора.

Тамбовский государственный университет основан тремя четвертями века позже Московского и носит имя поэта-классициста, подобно Московскому. Тамбовский рынок общепита с распростертыми объятиями принял в свои ряды «McDonald’s» с задержкой относительно Москвы всего в четверть века.

Здорово написал о Тамбове воронежец Платонов, выведя его в своей повести под названием Градов: «Градов от Москвы лежит в пятистах верстах, но революция шла сюда пешим шагом». За почти сто лет темпы не выросли: время здесь течет, кажется, по-другому, модные веяния из столиц приходят позже и остаются дольше. Да, в Тамбове еще есть «неформалы», а скромный аналог уже давно эстетически и этически изжившего себя (и, к несчастью, вступившего в религиозную фазу своего существования) фестиваля «Нашествие» появился в городе только в этом году.

Поэтому в Тамбове стоит обходить стороной все заявленное как модное: «модные» карго-сооружения вызывают только досаду. По-настоящему стоящие вещи тут почему-то не в цене. На тамбовском блошином рынке (он функционирует по понедельникам с утра) вы не встретите ни одного хипстера или коллекционера-старьевщика. Место это не для слабонервных: продавцы распродают здесь свой убогий скарб. Покупателей сгоняет сюда отнюдь не тоска по прекрасному, а практическая нужда. Все вместе это напоминает сцену из фильма о войне, революции или лихих девяностых.

Вместе с тем, посещение блошиного рынка, возможно, один из наиболее увлекательных и аутентичных способов проведения досуга в Тамбове. Здесь история жизни города, материализованная в виде утюгов, шляп, подстаканников, мягких игрушек, сшитых неизвестными детьми, которые давно уже стали взрослыми, валенок, фиалок в горшочках, книг, нот, кассет и открыток, вываливается на прилавки и на тряпки, расстеленные прямо на асфальте.

И вот такой он весь. Бесприютный, немного жалкий, потерянный, отчаянно нуждающийся в нашей любви город.

Текст подготовили: Паша Жданов, Мария Каллас

blog comments powered by Disqus

Добавить комментарий



Последние посты