Контрольная работа по предмету «жизнь»

1-01

Рядового – в смысле обычного. Обычного средневзвешенного, среднеожидаемого, среднестатистического российского гражданина. Гражданин Иван, например, ребёнок тринадцати лет, ходит в школу, которая должна его, по идее, чему-то научить. Из этого чего-то часть принадлежит науке. Дерзайте, профессора, вещай, Ломоносов – вечно живая корпускула всех корпускул. Ломоносов вещает. Размахивает перед школьниками и глобусом, и молекулой, и хромосомой с первого по одиннадцатый класс. Поразмахивал – и остался там, в детстве, вместе с физрой и ОБЖ. Осел бронзовым памятником на тёмное дно отдалённо знакомого, но совершенно не нужного. Ну и пусть. Жалко, конечно.

2

В школе учат в основном истории науки – начиная с Аристотеля и до открытий генетиков прошлого века. Всё это важно, полезно и очень интересно, конечно, но по большей части мало пригодится в жизни. Чему на самом деле должна учить наука гражданина Ивана, ребёнка тринадцати лет? За вычетом вздохов о кругозоре и эрудиции, всё ценное в науке для Ивана можно свести к одному-единственному знанию. Точнее, к одному вопросу. Вопрос этот – «где контроль?». Где контроль? С чем мы сравниваем? Видимость не имеет значения: имеет значение сопоставление с параллельной пробой, с неотличимым плацебо, с добровольцем в соседней комнате. Прибор может съехать со шкалы, глаза – принять желаемое за действительное. Но контроль даёт эксперименту опору. Одной больной раком мыши вкололи лекарство, другой – физраствор. Первая мышь выжила – но главное в том, что вторая при этом умерла. В идеале вообще стоит иметь два контроля: положительный и отрицательный. Чтобы одна мышь точно умерла, другая точно не умерла, и только судьба третьей была неизвестной и отсчитывалась относительно первых двух.

...

3

Чему бы стоило учить на уроках – устами Ломоносова, Менделеева или Вавилова, неважно – это тому, что контроль даёт опору не только научному эксперименту, а вообще всему знанию. Всему нашему обычному, среднестатистическому знанию. Вот увидели вы что-нибудь чудное: не знаю, новости посмотрели. «Ущипните меня, кто-нибудь», – кричите вы. Зачем щипать? Чтобы убедиться, что вы не спите. Потому что эффекта мало – важен контроль. Контроль, при котором вы просыпаетесь от щипка в нормальном мире нормальным человеком, а новости всё те же. Вот тогда действительно ахтунг засчитан. Или вот колдун из Ганы заявляет, что он вызвал травму Криштиану Роналду в преддверии чемпионата мира по футболу. Он, мол, колдовал-колдовал, а тот оп – коленом захворал. Причина и следствие, всё понятно! Колдун – покровитель ганского футбола. «Где контроль?», – надо бы прогреметь здесь Ломоносову бронзовым эхом школьной физики. Совпадение – это даже не корреляция, убогий колдунишка – возвращайся в школу! В мире, где учат верить только сравнениям, а не просто наблюдениям, колдуна бы подняли на смех – суевериям, религиям и лженауке в принципе было бы не прижиться в общественном сознании. Представляете, насколько проще было бы в таком мире жить? Тяга к неоправданным причинно-следственным связям в нас заложена от природы, поэтому мы почти в любой ситуации поступаем, как ганский колдун.

4-01

Все без исключения традиции, установки и условности нашего общества уходят корнями по крайней мере в середину века, а в основном гораздо глубже. Так было и будет всегда. В политике и бизнесе мы ценим опыт и многолетнюю закалку: чем человек старше, тем он лучше знает, что делать. Потому что он живёт давно и успел наустанавливать уйму причинно-следственных связей. Проблема одна. Каждый человек проживает единственную жизнь в определённом месте в определённое время. Весь его опыт – это результат одного плохо спланированного, плохо проведённого и самое главное – совершенно неконтролируемого эксперимента. Что нам даёт понимание контроля, привитое с детства? Вывод: как надо жить, не знает никто. Потому что ни у кого нет контроля. Ну разве что у однояйцевых близнецов в разных семьях – а вы думаете, почему их так любят биологи? Никто не знает, как жить – значит можно расслабиться и жить как хочется. В том, как не жить, очень помогает наука (например: не курить и не обжираться), а в остальном нет никаких причин не делать то, что кажется нужным. Работать с утра до ночи, чтобы чего-то добиться? Может быть, а может, и нет – то, что кто-то работал и добился, ещё не значит, что это однозначная зависимость. Жить для семьи и детей? Кому-то да, кому-то нет. С высоты своего почтительного возраста бабушка требует внуков: куда же, мол, без детей? Но бабушка сама в этом мире не так давно, чтобы делать статистически значимые выводы. За условный век её жизни мир успел измениться столько раз, что любой вывод из её опыта – просто усреднение устаревших разрозненных наблюдений. У бабушки нет контроля.

5

Это относится как к жизни отдельных людей, так и к жизни всего общества в целом. Вот Сталин, говорят, страну поднял, Горбачёв развалил, при Ельцине было плохо. На таких исторических интерпретациях основана вся наша национальная идентичность, весь этот странный зверь с орлиной головой, пионерским галстуком и интеллектом полусонного медведя. История нам всё время что-то показывает: что страной должен управлять строгий, но справедливый барин, например. Что дисциплина важнее прогресса. Что Европа и Америка – враги. Что об этом скажет через двадцать лет гражданин Иван, со школьной скамьи приучившийся ничему не верить без контроля? Скажет, что страны и народы состоят из людей, каждый из которых живёт всего одну жизнь. Каждое из государств в каждый момент времени – это совокупность уникальных социальных, политических, экономических, культурных и национальных особенностей, которые ни на что не похожи и никогда не повторятся. То, что показывает история – она именно показывает и ничего не пытается этим сказать. Потому что у истории нет контроля. Раз у истории нет контроля – значит, любые выводы из истории бессмысленны. Культурные традиции и политические лозунги верны ровно настолько, насколько они кажутся верными нам, молодым, неопытным, мечтательным юнцам, которые ничего не знают о жизни. О жизни вообще никто ничего не знает.

6

Перегибы на местах не изменили общей картины выборов? Прекрасно, но хорошо бы всё-таки иметь контроль без перегибов. Чёрт с ними, с выборами, у на повестке дня полно вещей поважнее. Чтобы решить главные проблемы человечества – климат, ожирение, перенаселение, устойчивые инфекции – мало знать про круговорот воды в природе или про диабет второго типа. Это важно, но важнее другое: правильное, научное восприятие причинно-следственной связи. Большинство людей следует зову природы и делает выводы из прямого наблюдения. Прошлой зимой было холодно – значит, глобального потепления нет. Петька принимал антибиотики – и вылечился от простуды. А Маня сидит на диете из сала и каши и при этом худеет. Это неверно. Верно делать выводы не просто из наблюдений, а из сравнения с контролем – всегда, везде, до дней последних донца. В большинстве случаев контроля нет. Где вы найдёте второго Петьку, который точно так же болел простудой, но не пил лекарств вообще? Где встретите Маню, которая ест как советуют врачи, но при этом остаётся толстой? Скорее всего, вы так и не узнаете, кто из них прав, а кому просто повезло. Выходит, требование везде иметь контроль резко сокращает количество достоверных знаний. Это трудно: ведь так хочется хоть о чём-то не думать! Так хочется просто взять и скопировать Манькину диету, Петькин рецепт и бабушкину жизнь. Внезапно оказывается, что ни Маня, ни Петя, ни бабушка,  понятия не имеют, что делают.

7

blog comments powered by Disqus

Добавить комментарий



Последние посты