Галя Чикис: знает больше, чем думает 

— Кем тебя только ни называли: и «надеждой отечественной музыки», и «голосом независимой сцены Питера», — более того, некоторые музыкальные критики за глаза именуют тебя «отечественной Zola Jesus». Каково это — нести крест ярлыков? Или ты как настоящий художник не обращаешь внимания на этот комариный писк?

 

Восемь лет на сцене — это, безусловно, немалый срок, а все еще «надежда». (Смеется.) Знаешь, мне уже все равно, кто и как меня называет и как ко мне относятся. Сейчас я живу между Питером и Берлином. Переживаю это как долгожданный опыт и семейный эксперимент. Много хлопот, некогда даже задумываться о чужих мыслях. Но вот петь по-русски не брошу никогда, потому что так говорит мне сердце.

 

— В отличие от многих так называемых «мэтров отечественной независимой сцены», у тебя действительно большой гастрольный опыт. Как, например, в Европе принимают русскоязычную музыку? И можно ли констатировать, что сегодня уже стерлись различия, что вся эта дихотомия («русское – западное») в сфере культуры сошла на нет и осталась лишь музыка, которая либо трогает, либо оставляет равнодушным?

Вот западные концерты — там все на ощущениях, лирики они не понимают, но реагируют на звучание, на атмосферу и искренность. Ее просто надо уверенно и не пошло подавать.

Что знают о нас в Европе? То, что мы сами там культивируем, — к сожалению, эта ужасная привычка наживаться на иностранцах за счет темы «совок-лубок» никуда не делась. Так сложилось, что о России за границей любят слышать плохое и неловкое, увы. У многих местных русских и недалеких иностранцев в почете трэш и советский китч. Про новую русскую музыку тут не знают ничего. В этом я убедилась во время путешествия в Швецию в рамках музыкального шоукейса. Мы встречались с матерыми представителями шведской музыкальной индустрии, и на мой вопрос: «Что вы знаете о русской музыке?» — следовал ответ: „Nothing“. Довольно отрешенный. Это озадачивает, и с этим непременно надо что-то делать.

...

Что касается собственного опыта, я придумала «эффектное переливающееся караоке»: во время выступления на экран за спиной транслируются английские субтитры, и больше ничего в своем шоу я нарочно не меняю. Хорошо работает, сближает с аудиторией — это как смотреть фильм с субтитрами, чувствуя фонетику, бэкграунд личности и при этом понимая лирику.

 

— Твоя музыка — это такой крепкий поп в лучшем смысле этого слова, который с легкостью интегрируется в глобальный контекст. Примером тому может служить сотрудничество с лос-анджелесским лейблом Not Not Fun. Расскажи подробнее, как возникла идея сделать кассетный сборник и кто стал инициатором?

Not Not Fun — это культовый американский электронный психоделик-лейбл, и мне очень нравится то, что они выпускают: весьма небрежно, но очень сексуально. За их релизами всегда приятно наблюдать. Видимо, поэтому и возникла мысль направить им этот наш девичий сборник электронной музыки.

Изначально идея была не только музыкальная — мне захотелось собрать своих российских и украинских подруг в такой сборник и этим сказать, что между нами, артистами, войны нет и никогда не будет, вопреки всей сложившейся политической ситуации и всем препонам судьбы. Ну и, безусловно, помочь нашей немногочисленной девичьей электро-сцене выйти на новый уровень — поделиться своим творчеством со всем миром. Все просто: мы хотели выпустить сборник супер-секси-талантливой-нашей-славянской-девичьей-музыки не «здесь».

 

— На твоем счету множество коллабораций, но, пожалуй, в роли куратора сборника ты выступила впервые. Как ощущения? И по какому принципу выбирался материал?

Я полагалась на свои ощущения. Близко — не близко. Лично мне нравится красивая, но «смещенная» и «странная» музыка, которая не укладывается в контекст нашего шоу-бизнеса и даже нашей отечественной хипста-инди-сцены. При этом без явного феминистского и социального уклона — скорее как сборник сновиденческих историй от таинственных, женственных, ранимых существ.

 

— Если говорить вообще о семантике слова «поп» — не удручает ли тебя как человека, который посвятил себя музыке, то, что это слово сильно опошляется в головах? Я, например, всегда считал, что тот же Дэвид Боуи или Питер Гэбриэл — это лучшие образцы поп-музыки, которые существовали для меня всегда, независимо от того, крутили ли их клипы на «MTV Россия». У нас же в стране по понятным причинам это понятие трансформировалось. И по сути ты занимаешься — хочешь этого или нет — реанимацией поп-музыки.

Так странно: сегодня я не пошла на концерт Гэбриэла, хоть и была возможность, и это ощущение удручает. Артист часто ассоциируется с конкретной эпохой: вот Гэбриел у меня ассоциируется не столько с Genesis или сольной карьерой, сколько с сериалом Miami Vice из 80-х, в одной из серий которого звучала его песня и заставила меня плакать (трек We Do What We’re Told с альбома So 1986 года, который звучал в самых трагических моментах третьего и четвертого сезонов сериала. — Ред.). Для меня это та жизнь, которой я не жила, но атмосферу которой остро ощущаю благодаря картинке и звуку.

Что касается вопроса — я люблю мелодии. Мне нравится повторяться, закольцовываться, чтобы было просто и красиво. Наверное, это и есть поп-музыка — по крайней мере для меня. К слову, в российской поп-индустрии тоже есть песни, вдохновляющие меня и других любителей саунд-экспериментов уже долгие годы. Это капли в море, но без них было бы намного скучнее.

Все, что происходит и происходило с популярной в России музыкой, — отражение того или иного времени. Мне ближе песни из 80-х и 90-х, которые мягче и страннее. И — несмотря на происходившие тогда перемены в жизни страны — они были добрее.

 

— Чувствуется, что ты любишь кино: твоя музыка очень кинематографическая, она эмоциональна и исполнена тревожной атмосферы. К тому же, ты уже попробовала себя в кино в качестве композитора, и меня интересует такой вопрос: хотела бы ты писать музыку к кино?

Я не переживаю свое прошлое — это бессмысленно, будущее увидеть невозможно, но можно одну за другой воплощать в реальность свои идеи. Я часто представляю себе при просмотре фильма, как могла бы озвучить ту или иную сцену. Мне, например, было очень комфортно сотрудничать с Соней Карпуниной: я выступила в роли композитора большого российского кино «Все просто» — это было интересно. Гениальные тандемы «режиссер – композитор – сценарист» — это сила.

 

— Существует огромное количество тандемов «режиссер – композитор»: это и Линч – Бадаламенти, и Бартон – Эльфман, и Кроненберг – Шор, и Леоне – Морриконе, — список можно продолжать бесконечно, ибо таких удачных «связок» история знает множество.

Точно. Если случай сведет и посчастливится встретить на своем пути правильных людей, то у фильма будет все. И создателям будет приятно, и зрителям.

 

— Какие вершины собираешься покорять в будущем? Может быть, нам всем уже стоит ожидать ваш совместный с дочерью проект под крылом Not Not Fun?

У меня в планах доделать в Берлине студию, довести все начатое до полной готовности и издать. А остальное — это уже побочный эффект. Вот недавно на soundcloud прослушали с Марусей альбом шестилетнего сына Афекса Твина — и нам понравилось. У нее тоже скопились свои скетчи и песенки. Я в этом никак специально не участвую — просто нахожусь рядом и записываю ее фристайл на диктофон, но периодически вовлекаю ее в свой процесс: она любит повозиться с синтезаторами и попеть в микрофон. Так что — почему бы и нет?

 

Logo_mig

blog comments powered by Disqus

Добавить комментарий



Последние посты