Дредноут «Кликабельный»

Чтобы все было по-честному, ученые должны собраться где-нибудь в Ватикане или в ООН и дружно извиниться перед современным обществом.

1

Как мы ни стараемся, мы ни на что не можем вам прямо ответить. Вы вообще, может быть, кроссворд решали, а мы вам вместо слова из семи букв пытаемся всучить краткое содержание теории относительности или «Происхождения видов».

Но я не ерничаю. Научным работникам как классу, вообще-то, действительно надо хорошо подумать над своим поведением. Виноваты они, конечно, не в том, что ответы слишком сложные, — так уж устроена реальность. Виноваты ученые в другом: у них в принципе нет задачи объяснить эти ответы обществу.

Мотивации «донести до потребителя» у ученого просто не существует. 99 % грантово-инновационно-публикационного цикла современной фундаментальной науки — это вещь в себе, клуб для своих, шайка ботаников, которым государство дает деньги, а они эти деньги уже перераспределяют между собой. Единственная причина, по которой это безобразие в уважающих себя развитых странах поощряется, заключается в том, что ботаники, как назло, единственные, кто умеет что-то придумывать.

2

И результаты вырастают — еще как! От микроволновок до электронных микроскопов, от удобрений до пенициллина. Но остальные 90 % айсберга научной мысли — а это миллионы публикаций — сторонними наблюдателями в общем остаются незамеченными.

...

Что в этом плохого? В самом огибании айсберга — наверное, ничего. Если вам неинтересна трансформация Фурье, то я могу сколько угодно доказывать вам ее фундаментальную практическую значимость — жизнь ваша от этого вряд ли изменится. Люди, которых впечатляет трансформация Фурье, и люди, которых она не впечатляет, — это просто разные люди. И это окей.

Проблема в том, что, огибая айсберг фундаментальной науки, общество врезается даже не в другой айсберг, а скорее в эдакий пиратский авианосец эпохи интернета. Дредноут «Кликабельный». Впряженный в семь пьяных кракенов.

Если в обычной науке мотивация объяснить что-либо начисто отсутствует, то наука заголовочная — та, которую журналисты и редакторы выжимают в сантиметр поля зрения и миллисекунду внимания читателя, — кроме объяснений, не мотивирована ничем.

3

Узнали! Открыли! Установили! Думали как, а оно вот так! 5 tips for a flat stomach! Мухи помогут матерям-одиночкам, а реликтовое излучение заменит бензин! Законченность и понятность заголовку не просто помогают — они ему необходимы для выживания и позволяют заголовочной науке впиваться обывателю прямо в головной мозг.

 

4

Вот, скажем, заголовок: «Интеллект по наследству». Все понятно. Ученые, мол, доказали: воспитание детям — как мертвому припарки. «Уровень IQ зависит только от генов, а не от качества воспитания и культуры», — жирно заключает подзаголовок.

Эту очевидную бредятину грех не кликнуть. Ну вдумайтесь на секунду: интеллект не зависит от качества воспитания. Зависит только от генов. То есть дядя Сидор из 17-й квартиры не умеет умножать пять на три не потому, что его в детстве лупили и в школу не водили, а потому, что он — мутант. С генами не повезло, а родители — просто совпадение. Разумеется, это глупость.

5

Представьте, что вы привели к себе на кухню несчастного дядю Сидора, усадили его за стол и показали табличку с четырьмя картинками. На одной мужик из пистолета стреляет, на другой девочка косу плетет, на третьей баня топится, а на четвертой тыква с глазами. Покажи, дядя Сидор, где тут Хэллоуин. Дядя Сидор мычит. Вы ему хлоп — другую табличку: чашка, яблоко, топор, стол. Тут дядя Сидор уже сориентируется и ткнет пальцем в чашку, если его спросить. Всего — 300 страниц таких табличек (продаются специальные буклеты с подобными тестами). Дядя Сидор угадал три слова, а дядя Моисей Абрамович — 299, заколдобившись только на слове «духовность». Можно сделать пересчет в баллах и ранжировать всех людей, приняв среднюю успешность угадывания за 100. Вот, собственно, и все: любые дальнейшие подсчеты «наследуемости ума» построены на тестах вроде этого.

 

6

Что означает такой заголовок? Очень хочется его перевести так: «80 пунктов IQ — от родителей, а 20 — от борща».

На самом деле заголовок отчаянно пытается объяснить следующее мозголомство. Если усреднять всех, то разброс IQ будет огромным. Но можно усреднять не всех подряд, а по группам: скажем, в одной из них — те, кто в соцопросах изъявляет любовь к борщам, а в другой — те, кто жить не может без солянки или харчо. Так вот, тужится заголовок, обнаружилось, что внутри группы борщеедов разброс IQ вдруг стал на 20 % меньше — сместился вверх. Но все равно, ясен пень, остался гигантским.

7

Может случиться, например, что высоколобые интеллектуалы статистически чаще любят борщ из-за особой формы головы. Корми дядю Сидора борщом или нет — голова у него от этого не изменится. А Моисею Абрамовичу солянка может быть очень даже на пользу, но тонкий эпителий носовых пазух просто не стимулирует у него аппетита к этому плебейскому пойлу. Борщ и солянка объясняют часть изменчивости интеллекта — это не то же самое, что вызывают изменения.

Как понять, влияет ли воспитание на интеллект отдельно от генов? Можно, например, сравнить огромное количество детей в приемных и родных семьях. Вот есть у вас тысяча детей, живущих с родными родителями. Вы к ним приставляете психологов, которые оценивают мам, а детям выдают картинки дяди Сидора. Дети с хорошими мамами оказываются, допустим, в два раза умнее детей со злобными мамами. Тогда вы проделываете все то же самое с тысячей детей в приемных семьях. Находите хороших мам, находите плохих — но и у тех, и у других дети бывают и глупые, и умные, без всякой системы. Вывод: все дело только в генах. У хороших мам в среднем дети умнее, но это потому, что они просто такими рождаются.

8

Если вы хороший родитель, то у вас с большей вероятностью получится хороший ребенок. Если вы прочитаете статью в «Русском мире» и решите после этого перестать быть хорошим родителем, то вы, наверное, все-таки не очень хороший родитель. Выбор, типа, уже сделан. Ну и что? Свободы воли вообще нет.

Проблема еще и в том, что описанным методом (с привлечением сирот) IQ уже изучали, и неоднократно. Началось все в 1928 году с исследования американки Барбары Беркс, по итогам которого та делала очень похожие выводы: в родных семьях воспитание помогает, в приемных — нет, значит все дело в генах. Весь XX век велись дебаты, результаты эксперимента опровергались, подтверждались, повторялись по всему миру, писались сотни книг и статей. В итоге к 90-м годам сформировались две школы. У первой главным аргументом были результаты соцопросов наподобие берксовских. В несколько смягченной форме (гены влияют больше, чем семья) сохранились и ее главные выводы. У второй школы аргумент другого рода: когда дети из приютов (и вообще такие, которые до этого жили в ужасных условиях) попадают в семью, это служит мощным толчком к развитию их интеллекта. Такие исследования есть, но вообще-то это просто здравый смысл.

Добавлять к этому, казалось бы, нечего. Но тут появляется профессор криминологии Кевин Бивер. Берет новую выборку, открывает Excel — и давай обсчитывать-строчить. Выборка оказалась так себе, и никаких закономерностей — связи качества воспитания с интеллектом — толком обнаружить не удалось. Что, вообще-то, противоречит всему предыдущему багажу исследований по теме. Но среди родных детей у Бивера что-то еще еле-еле прослеживалось, а среди сирот — вообще ничего. Ну, раз закономерностей нигде не видно, решил Бивер, то их точно нет.

Вот, собственно, и вся статья — про интеллект по наследству. Вторично переработанное научное топливо для кочегаров заголовочной науки.

 

9

Открытия Бивера айсберг научной мысли вряд ли сдвинут. Но для дредноута «Кликабельный» они самое то. Заголовочной науке, в принципе, срок давности по барабану. Одну и ту же новость можно запросто прокручивать в среднем раз в год. Причем с разными результатами — все равно у ученых постоянно все меняется, какая разница.

10 

Приходят к каким-то вялым, смутным, расплывчатым цифрам, погребенным под единственным очевидным выводом: все люди настолько уникальны, а интеллект — это настолько сложно, что спорь не спорь — вам лично эти споры ничем не помогут. Предсказать в отдельных случаях вы все равно ничего не сможете. В среднем борщееды действительно могут быть умнее соляночников, но чтобы эту разницу хотя бы заметить, нужно опрашивать и усреднять тысячи людей.

Принять такое от ученых, конечно, тяжело. В отличие от заголовочной, реальная наука не оперирует конкретными цифрами, вместо однозначности предлагает распределения вероятностей, постоянно меняется и ничего, никогда, ни при каких обстоятельствах не знает наверняка. Усвоить это гораздо труднее, чем 15 граммов сахара и 7 часов сна, гарантирующие 80 лет жизни и 70 кг веса.

11

Заголовочная наука требует незамедлительно загнать жизнь в узкие рамки. Реальная наука говорит, что предсказывать ход любого биологического процесса в реальной жизни — гиблое дело. Поэтому надо жить так, как подсказывает элементарная логика: ну, там, не курить, не обжираться всяким говном, спортом заниматься.

А в остальном просто расслабиться.

 

blog comments powered by Disqus

Добавить комментарий



Последние посты