Дима Оскес — о конструктивном недовольстве, молодежном бизнесе и праве злодея на победу

— Дима, ты попал в злой номер, так что давай возьмем быка за рога. Как ты себе представляешь чистое зло и в чем оно выражается?

— Для меня зло — это когда люди отходят от собственной идеологии, от точки зрения, предают свои идеалы, это все очень вредит культуре.

Во мне злость просыпается ежедневно, когда я попадаю на улицу. Я вышел из граффити, потому оцениваю всю структуру городской среды через призму граффити. Я смотрю на поверхности, фасады, витрины, и меня злит, когда кто-то, не спрашивая разрешения, меняет эту структуру в неудобную для городского жителя сторону.

1 оскес

Десять лет назад у нас был хайп на граффити, и очень много людей стало этим интересоваться. Прошло всего два года, появился новый хайп — все побежали за кроссовками, типа «я коллекционер». Потом вернулась популярность диджеинга, все встали за контроллеры.  За этим очень забавно наблюдать. Ведь все в жизни зависит от постановки цели: зарабатывать деньги или внимание девочек привлекать, получить статус в тусовке — ради чего ты вообще всем этим занимаешься?

Чтобы делать качественный продукт, например музыку, в ней надо действительно хорошо ориентироваться, полностью жить ею, обязателен серьезный бэкграунд, понимание и изучение истории этой культуры. Зло — это в том числе неуважение ко всему тому, что было создано и сделано до нас.

А про зло в искусстве можно бесконечно говорить. Злость — движущая сила, которая может иметь очень четкие формы. Если бы не она, возможно я бы не рисовал, не старался достичь каких-то результатов.

...

2 оскес

В последние годы все чаще звучит тезис, что в России несвободное общество, а я считаю, что у нас можно делать все что хочешь. Есть определенные правила игры, которые надо соблюдать, но тем не менее свобода действий очень большая. Я рад, что в Москве сейчас много всего происходит. Есть проблемы, да, но лично меня они стимулируют развиваться, искать новые решения. Кризис в действительности начинается тогда, когда ты очень доволен своим конечным продуктом, не замечаешь недостатков, которые всегда есть. А если ты видишь перспективу для движения, это говорит о том, что у тебя в этой сфере есть будущее.

Например, я не очень хорошо разбираюсь в музыке, но всегда стараюсь читать о ней, слушать, анализировать происходящее. Это важно, потому что все пересекается между собой.

Если взять визуальное искусство, оно будет иметь связи и с музыкой, и с любой другой культурой. Необходимо понимать эти взаимосвязи, стремиться самому постоянно выявлять их, ведь никто тебя этому не научит. Потому главное зло для меня — это лень. Очень важно постоянно расширять свой кругозор, не останавливаться и не губить свое любопытство.

 

— Мы сейчас пришли к тому, что зло — это во многом хорошо. Но где тогда проходит грань между ним и добром?

— А нет грани, это условное состояние, то, что вчера было добром, может стать злом, и наоборот. Это сложнейший процесс, человечество просто не в состоянии проанализировать и понять его суть. Очень круто, есть мораль, но в целом это все неизведанный мир.

 

— Как освобождаешься от злых мыслей?

— Например, сейчас в городе появилось много фасадов с коммерческой заказухой, которая позиционируется как правильное «уличное искусство». Безусловно, возникает желание это испортить, закидать фасад краской, показать, что ты против этого. Понятно, что физически портить я ничего не стану, потому что, так или иначе, уважаю то, что делают другие. Свою точку зрения буду доносить иными способами. Главное — делать свое дело, фокусироваться на собственных задачах, оставлять след после себя, показывать аудитории, что есть альтернатива. От недовольства я освобождаю себя через созидание, то есть работу.

 

— Есть ли сейчас будущее у тех самых уличных бунтарских граффити? Ведь рано или поздно человек захочет зарабатывать этим деньги, а не только бомбить все подряд.

— Граффити ходит по кругу. В любой субкультуре тебя не будет ждать успех, если ты ограничишь свою сферу деятельности, замкнешь ее. Имея граффити-опыт, тебе легче создавать другие творческие проекты и продукты.

Я под граффити подразумеваю огромное количество вещей, это целый мир, целый пласт истории, в каждой стране своя сцена и менталитет. Имея такие знания, можно заниматься вообще чем угодно.

 

— Кто круче в фильмах — добрые чуваки или злодеи?

— Конечно, злодеи. Этот мир заслуживает того, чтобы иногда получать по щщам. Нас вообще всегда учат, что надо быть хорошими, но это скучно. Мне с детства хотелось, чтобы плохиши хоть иногда выигрывали —  это ведь тоже может быть уроком.

 

— Как у Тарантино?

— Тарантино все очень правильно делает. Мне нравится, что он не боится затрагивать темы, которые боятся брать остальные. Он не отрицает, что насилие есть, и мы не можем всегда жить в сказочном мире. У него очень яркая точка зрения, неповторимый стиль, который он отстаивает, это круто, я уважаю таких людей.

3 оскес

Поэтому мне очень нравится в настоящем профессионале то, что человек понимает: он свободен и не зависит от одной выбранной колеи. Он может позволить себе делать то, что считает нужным, не боится в какой-то момент сказать «нет». Зачем работать на этот мир, когда можно работать для себя?

 

— Ты конфликтный человек?

— Да. Я очень вспыльчив, очень въедлив и могу сильно придираться к деталям. Порой люди воспринимают мою строгость как агрессию. А я просто переживаю за наше общее дело и не могу пустить все на самотек, хочу, чтобы люди были ответственны за то, что они делают. Еще конфликты очень стимулируют логику, если ты анализируешь, почему возникла та или иная ситуация, почему человек именно так отреагировал и прочее.

 

— Что должно произойти, чтобы Faces&Laces не стало?

— Ммм… Очень крутой вопрос. Но я думаю, такого не случится, потому что мы можем изменить наш формат и приспособиться к чему угодно. Наш проект очень легко адаптируется к текущей реальности и возможностям.

4 оскес

 

— Чем обычно занимается твоя команда, помимо Faces&Laces?

— Конечно, это наше основное событие, но помимо него — исследуем субкультурное искусство и консультируем компании или бренды. Занимаемся букингом, привозим художников и музыкантов. В целом все так или иначе связано с индустрией околоспортивных брендов и смежных субкультур.

 

— Расскажи о сотрудничестве с локальными брендами: чего им не хватает и в каком направлении им можно совершенствоваться?

— У многих сейчас проблемы с саморепрезентацией, с формулировками. Люди делают проект и не могут описать то, что они делают, четко, нормальным русским языком. А это чрезвычайно важно.

Второй основной фактор успеха проекта — это человеческое отношение, когда у авторов локального бренда не только деньги на уме. Конечно, от материальной стороны не уйти, но баланс должен быть — аудитория все чувствует и понимает.

 

— Изменилось ли что-то в нашем городе за последние несколько лет? Что бы ты выделил в первую очередь?

— Люди стали более активными, уже не боятся бизнеса, особенно молодые. Многие увидели свои перспективы, сейчас немало успешных проектов. Когда мы только начинали, в той нише, которую заняли мы, ярких ритейл-проектов не было вообще, а сейчас в Москве ты можешь приобрести абсолютно все, что тебе хочется. Раньше я очень не любил лето в городе, но в последние два-три года,  со всеми положительными изменениями, понял, что это самое кайфовое время здесь.

Москва очень прогрессивный город. У тебя каждый день есть возможность пойти куда-то, послушать хорошую музыку, иногда перед тобой даже слишком сложный выбор. Город эволюционирует, а молодые поколения впитывают происходящее вокруг. Естественно, часть из них будет способствовать этому процессу, пусть процент не такой огромный, но этих людей будет больше, чем десять лет назад. Я жду появления новых громких имен.

Запись Дима Оскес — о конструктивном недовольстве, молодежном бизнесе и праве злодея на победу впервые появилась Метрополь.

blog comments powered by Disqus

Добавить комментарий



Последние посты