Четыре луны русской поэзии

четыре луны русской поэзии 1

В начале XX века самым актуальным направлением поэтической мысли был футуризм. При этом, хотя футуристы, конечно, и писали стихи, поэзия у них отходила на второй план — куда важнее были веселые выступления, озорные шутки, теоретические разработки и громогласные манифесты. Таким образом, омичу Антону Сорокину даже не потребовалось писать стихов (впрочем, среди опубликованной литературы мне удалось найти пять песен его авторства), чтобы попасть в наш список, — он занимался куда более интересными вещами. Его манифест 1919 года начинается так:

Мы, милостью мысли и удивлением человеческим, Король шестой державы Антон Сорокин первый, объявляем мобилизацию, призываем ополчение, посылаем наши верные непобедимые войска мысли солдатами-буквами, стройными рядами строчками, страницами-дивизиями, книгами-армиями в битву с глупостью и подлостью человеческой

а заканчивается:

Сегодня довольно. Нашему сердцу больно. Когда вечер смиренно улыбнется и придет темная ночь, мы скажем: „Сердцу шута Бенецо смертельно больно“. На улицах пыль да ветер, да плач панельного смеха. Город Ломанченский князь смотрит тоскливо и жалко. Душа шута Бенецо идет за четкой линией фонарей, идет, шатаясь, кривляясь, как пьяница. В память город измятый войдет картиной Чурляниса....

После идет приписка, с которой трудно не согласиться:

идиотов, кретинов, пьяниц и имеющих деньги манифест гения Сибири не касается, и этот отброс жизни может не беспокоить себя чтением манифеста.

Начал писать он задолго до того, как явил миру упомянутый манифест, — еще в 1900 году. Это были рассказы-примитивы из жизни сибирских народов, потом — стилистически похожие на Леонида Андреева драма «Золото» и антивоенная повесть «Хохот желтого дьявола». Все эти вещи пронизывала ненависть к богатству, прославление бессребреничества, при этом драму планировал поставить Мейерхольд (не сложилось), а Комиссаржевская так описывала Антону Сорокину свои впечатления от нее: «Мне нравится ваша наивность и какая-то примитивность. Во многом я не согласна с вами. Автор, собирая в театре людей, должен дать им не зрелище только, но и наслаждение красотой — вот цель искусства. Он должен давать им забыться от тяжести жизни, уверить их, что жизнь их прекрасна, изящна, торжественна. А вы вашей пьесой издеваетесь над человеческой душой, мучаете, отвергаете все, чем гордилось человечество».

Уже имея такой опыт за плечами, Антон Сорокин вступает на путь футуризма — самый известный этап его жизни — и начинает устраивать скандалы. Сам он описал их в своей книге «Тридцать три скандала Колчаку» (со свойственным всем гениям бесстыдством признавшись, что тринадцать из них выдумал).

Кратко-поверхностное содержание этой книги: Антон Сорокин разными способами, но при этом всегда изобретательно издевается над местными властями. Он убеждает попа, что картина «Распятие Антона Сорокина» не кощунство; предлагает Колчаку тост за «возвращение адмирала на море»; получает от американского посольства на распространение газеты с речью президента, чей портрет заклеивает своим собственным; добивается японского протектората; подменяет в газете эсеров одно слово в их известном лозунге, который в новой редакции звучит так: «В уме обретешь ты право свое», — и т. д. Конечно, чтобы оценить всю глубину приведенных здесь шуток, нелишним было бы разбираться в особенностях времени и места (Сибири при Колчаке), но и без того ясно: за такие скандалы Колчак вполне мог расстрелять Сорокина. А рискнуть жизнью ради хорошей шутки — разве это не настоящая поэзия?

После изгнания Колчака из Омска туда пришли большевики, идеи которых Антон Сорокин с радостью принял. Оставив скандалы, он вновь принялся за рассказы о жизни сибирских народов, но теперь они приняли новый вид. Сюжеты выглядели так: охотник Симу везет в Москву огромадного осетра, чтобы подарить Ленину; молодые джигиты строят курган во славу Ленина — в благодарность за освобождение от калыма; в алтайской деревушке духи кормосы уничтожают самолет колчаковцев, а через несколько лет дают самолету советских людей спокойно улететь, после чего местный шаман вызывает бога Ульгеня, который и поясняет шаману, что большевики — это благо; прежде на земле жили великаны — батыри — но Аллах наказал их и сделал на вид неотличимыми от обычных людей, один из таких видоизмененных великанов — Ленин — пошел и сверг царя, чтобы защитить от него киргизский народ. Вслед за новыми произведениями последовали обвинения в конъюнктуре, продажности и написании агиток вместо обличительной литературы, на которые автор отвечал в небольшой заметке «Как я продался»:

Я, Антон Сорокин, продался. Продался, как хитрый человек, за большую цену, и цена та — лучшая жизнь для новой страны, по размерам превосходящей Америку

мимоходом поясняя, что денег за эту продажность он как-то не получил. И правда, с деньгами было плохо: последние годы жизни он провел в нищете, жил в неотапливаемом доме и постоянно жаловался на соседа, печь которого чадила. Все это в итоге и привело к смерти в 1928 году — от туберкулеза.

При жизни король писателей (а по нашей версии — и поэтов) Антон Сорокин постоянно собирал вокруг себя творческих людей, пекся об издании их произведений, помогал им и коллекционировал их работы. Всеволода Иванова и Леонида Мартынова он прямо называл своими учениками. Тем не менее на деле никто из товарищей не продолжил разрабатывать идеи Антона Сорокина — он так и остался совершенным одиночкой. Даже с, казалось бы, идейно близкими футуристами он сильно расходился: хотя Бурлюк и вручил ему удостоверение гениальности, но в ответ был удостоен лишь нескольких добрых шуточек.

Зато уже после смерти Сорокина Горький агитировал сибиряков собрать и издать как все воспоминания о нем, так и его собственные сочинения (не изданы до сих пор), прототип группы «Коммунизм» в переписке Егора Летова проходил под названием «группа имени Антона Сорокина», а Аркадий Кутилов посвятил его памяти свой единственный цикл рассказов.

 

четыре луны русской поэзии 2

«Удивительно талантливый солдатик, насмерть отравившийся антифризом» — так охарактеризовал нашего героя писатель Твардовский, допустив ошибку лишь в четвертом слове. На деле же компания из шестерых солдат (по службе Кутилова направили в Смоленск) решила отведать этого напитка, после чего только Аркадий Кутилов и остался в живых. Из тяжелой депрессии, вызванной смертью товарищей, он выходил в течение года:

Самое яркое событие того времени — это момент, когда я впервые серьезно оценил водку. Работал корреспондентом районной газеты, неумеренно пил, распутничал и даже не пытался исправить положение.

А потом начал усиленно писать стихи. Собственно, он писал их и раньше. Начинал с «таежной лирики», потом, живя в сибирских деревушках, в Омской и Иркутской областях, перешел к любовной. По-настоящему переломный этап в его личной и творческой жизни начинается в конце 60-х — когда он перебирается в Омск, где не находит себе даже «постоянного места жительства», предается алкоголизму и бродяжничает. В стихах начинает пренебрежительно отзываться о вождях мирового пролетариата, так что его перестают печатать. Конфликт между ним и властями усиливается, его сажают то в тюрьмы, то в дурки, а он в ответ исписывает советский паспорт своими стихами и прохаживается по главной улице города, повесив на себя портрет Брежнева в обрамлении стульчака от унитаза. В таких условиях и проходят последние 17 лет его жизни. В 1985 году в одном из омских коллекторов был обнаружен обгоревший труп Кутилова; тело в морге оказалось невостребованным, обстоятельства смерти — невыясненными, а место захоронения — неизвестным (обнаружено несколько лет назад).

Чем уникален Аркадий Кутилов, помимо своего жизненного пути? Тем, что он, испытав очевидное влияние ряда поэтов из представленного в начале статьи списка, смог вопреки этому влиянию написать много хороших стихов. То есть начав сочинять под влиянием Цветаевой, всерьез размышляя о судьбе поэта в своей лирике, посвятив большинство своих ранних стихов природе и любви, а в одном и вовсе без глумливой ухмылки на лице использовав строчку «Только я, да Есенин, да Блок», не написав ни одного стиха без рифмы — он тем не менее не потерял своего собственного голоса. Да, этот культурный след навредил ему как поэту, и навредил сильно, но вовсе не раздавил его. Явление для русской поэзии совершенно уникальное! Что могло привести к такому? Во-первых, наличие у Аркадия Кутилова не только иронии, но и совершенно несвойственной поэтам самоиронии. Во-вторых, слишком крепкий характер, который и позволил ему прожить последние долгие годы жизни в описанных выше условиях, не свернув с выбранного пути. Другие версии на ум не приходят.

Напоследок осталось только добавить, что Кутилов еще пел свои песни под гитару (записей, естественно, нет), был, как и Антон Сорокин, хорошим художником (множество картин и рисунков сохранилось).

 

четыре луны русской поэзии 3

Современный томский поэт Макс Батурин в какой-то мере является противоположностью Кутилову. Закончив исторический факультет ТГУ и вернувшись из армии, он получил доступ к местному хранилищу запрещенных цензурой книг, где, не теряя времени даром, проштудировал редкие издания опальных на тот момент поэтов — вплоть до Крученых. Добавив впоследствии к этому списку еще менее известных авторов, типа Николая Глазкова и Семена Кирсанова, Макс Батурин оперативно разработал свой свежий, приятный и оригинальный поэтический язык: будучи изначально избирательным и обладая тонким вкусом, он изучил столько разных поэтов, что равняться на кого-нибудь одного было бы странно.

Разобравшись с письменным творчеством, он занялся организаторской деятельностью: вместе с Николаем Лисицыным и Андреем Филимоновым они создали «Общество левых поэтов», состоя в котором устраивали различные шутки и акции. Пьяный дебош на городском телеканале, многочисленные публичные чтения под музыку и без, рок-концерт, закончившийся поджогом трамвая, спектакли, гастроли. Деятельность была самой разносторонней: распространение произведений малоизвестных поэтов, непрерывный самиздат, создание коллажей — вплоть до видеоманифеста «Всемирной ассоциации нового пролетарского искусства», в котором Макс Батурин агитирует за прекращение всякой культурной жизни в городе. Вообще, представление о стиле жизни поэта в конце 80-х – начале 90-х можно составить по написанному им совместно с Филимоновым роману «Из жизни ёлупней», где довольно тщательно, хоть и обрывочно задокументированы некоторые моменты. Сохранилось видео, в котором Батурин в качестве конферансье принимает участие в последнем концерте культовой панк-группы «Дети Обруба» в 1992 году. Уже через пять лет оказался сначала в локально известном заведении под названием «Сосновый бор» (где и был написан его последний стих), а потом — в петле.

Никаких проверенных сведений, проливающих свет на причины такого поступка, в публичном доступе обнаружить не удалось, но посмертно вышедший сборник стихов дает ощущение ответа. В них звучит голос самого Батурина, но звучит не так громко и ярко, как хотелось бы. Да, жанровое разнообразие удивляет: тут и стихи, написанные в классических формах, и всевозможные игры с размером, и приятные футуристические приемчики, и верлибры. Но при чтении произведений 80-х годов, которые составляют большую часть книги, складывается впечатление, что поэт еще только набирает силы и самые мощные вещи начнут выходить из-под его пера в 90-х.

Ожидания эти оправдываются редко, и лишь немногие стихи получаются по-настоящему удачными. В это время Батурин начинает обильно писать любовную лирику, чередуя ее с эпатажными заявлениями на ту же тему. И то и другое выходит у него не слишком сильным (сильно писать на эти темы вообще почти невозможно, слова перестают работать), и в целом складывается довольно депрессивное впечатление — впечатление раскола, метаний из крайности в крайность. Периодически встречающиеся уже привычные словесные игры его не развеивают. И только когда читаешь его белые стихи, объемные, написанные размашистыми строчками, возникает ощущение, что Батурин полностью расправил плечи.

Остается надеяться, что из всего вышесказанного будет понятно без пояснений, в чем же именно Батурин оказался противоположностью Кутилову. Так или иначе, оба они — хорошие поэты.

 

четыре луны русской поэзии 4

И снова о футуризме — в широком понимании этого слова. Последние классические продолжатели этого дела — Ры Никонова и Сергей Сигей — скончались в прошлом году. Омича Кузю УО трудно отнести к «классическим», он здравствует и поныне, и тем не менее у него получилось перефутуристить всех футуристов. Как ему это удалось? Было такое объединение — ОБЭРИУ. В него, среди прочих, входил Игорь Бахтерев. Игорь Бахтерев прославился тем, что годами редактировал одни и те же стихи. То есть никакой финальной версии одного произведения не было — после бесчисленных правок новый вариант стихотворения отличался от первого почти до неузнаваемости.

Кузя УО не удосужился сделать и этого — он просто стал музыкантом и в течение вот уже 20 лет (начиная с первых записей группы «Посев») исполняет всё те же стихи — «Черный цвет», «Я видел собаку» и «Детский доктор сказал: „Ништяк“», меняя лишь музыкальную подложку к ним. Но и это еще не всё. Если даже Крученых под конец жизни был все-таки сломлен совершенной никомуненужностью и дал слабину, от всей души нахваливая поэтическую графоманию Харджиева, то Кузя УО просто не замечает происходящего вокруг. Он летает снаружи всех измерений. Ему — все равно. Так он и перефутуристил всех футуристов. Просто он оказался слишком цельной личностью — до невероятия.

И цельность эта заключается, конечно, не только в его гениальных стихах (кстати, именно он написал лучший в истории отечественной литературы стих про любовь, который так и называется — «Про любовь»). Кузя УО дошел до того, что совершенно любое его действие, каждый его жест является квинтэссенцией поэзии. Это относится к песням, рисункам, к его постам — сначала в ЖЖ, а потом вконтакте — да вообще ко всему. Он даже говорит стихами — будучи погружен в полную задумчивость, выдавая отрывочные и путаные фразы. Вспомнить хотя бы его интервью Илье Стогову. Этот ушлый, натренированный журналист не переставая пытается раскачать Кузю на интересные истории, но у него совершенно ничего не выходит. Стогов задает вопрос, является ли Константин антисоветчиком или коммунистом. Константин уточняет, относится ли вопрос к названию проекта «Коммунизм», и говорит, что «это название просто». Радостный Стогов утверждает, что, следовательно, коммунистом Кузя никогда и не был. Кузя отвечает: «Да я и сейчас коммунист». Стогов уточняет, что же Константин тогда делал в составе почвеннической организации. Кузя УО вдумчиво поясняет, что «национализма не хватает», но не ему, и вообще «должно иметь». Выведенный из терпения Стогов начинает перебивать Константина, а потом просит его прочитать стихотворение «про Ленина». Кузя читает. Удивленный Стогов уточняет, почему в нем нет ни слова про Ленина. Кузя поясняет, что стихотворение называется «Облака Ленина». После обмена бессодержательными репликами Кузя утверждает, что необходимо тормошить людей. Стогов пытается уточнить, как именно это стоит делать, происходит следующий диалог: «– Вы тоже пьете без конца? – Я пью без конца. – Наркотики? – Ой, нет. – Беспорядочные половые связи? – Ой, это тоже нет. – Только пьете и всё? – Да, пью и всё. – Так этим никого не тормошишь, все пьют! – Ну, я и говорю». На этом Стогов решает оборвать интервью и, комично вздыхая в микрофон, уходит прощаться со зрителями.

Казалось бы, как можно переплюнуть все вышеописанное? Как можно быть более футуристом? Но Кузя смог. Он показал, что может обойтись и без слов — ему достаточно просто быть самим собой. На его совместном с фри-джаз-группой «Бром» концерте 2014 года произошло следующее: собралась толпа людей, желающих слушать песни Кузи УО и не очень желающих слушать фри-джаз. Музыканты вышли на сцену и стали играть. Константин так заслушался их игрой, что забыл про песни — он сидел, внимал звукам музыки и задумчиво подергивал гитару. В итоге за два продолжительных акта концерта он исполнил лишь пару текстов. Слушатели были в бешенстве, а все прогрессивное человечество — в восторге. Таков Кузя УО, величайший поэт из ныне живущих.

 

Использованная литература:
  1. Сорокин А. Хохот желтого дьявола: Повесть, рассказы. Вяткин Г. Возвращение // Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1986 («Литературные памятники Сибири»).
  2. Сорокин А. Тридцать три скандала Колчаку // СПб.: Красный матрос, 2011.
  3. Сорокин А. С. Сочинения; Воспоминания; Письма // Тобольск: Общественный благотворительный фонд «Возрождение Тобольска», 2012.
  4. Кутилов А. Скелет звезды // Омск: Омское кн. изд-во, 1998.
  5. Батурин М. Стихотворения // Томск, 1997.
  6. Филимонов А. В. Из жизни ёлупней // Томск: ИД СК-С, 2011.
  7. Летов Е., Дягилева Я., Рябинов К. Русское поле экспериментов // Москва: ТОО «Дюна», 1994.
  8. Бахтерев И. Обэриутские сочинения: В 2-х т. // Москва: Гилея, 2013.
  9. 9. Харджиев Н. И. От Маяковского до Крученых: Избранные работы о русском футуризме // Москва: Гилея, 2006.
blog comments powered by Disqus

Добавить комментарий



Последние посты