Арманд Шаброк: заводной апельсин из Рочестера

Перелистывая талмуд рок-н-ролла XX века, то и дело находишь в нем забытые главы. Бывает, порежешься о страницу — кровь с пальца падает на титул, из пожелтевшей бумаги проступает текст, и герой оживает с криком: «Меня зовут Рэтфакер, и ты попал в мой район!» В одной руке у него гитара, в другой — выкидной нож. Рядом с ним — трое громил, а сам он почему-то в костюме пасхального кролика.

Кто же такой Арманд Шаброк? Автор волшебной «потерянной» рок-оперы о подростках в тюрьме, Арманд мог быть «сыном столяра и плотника» — то есть Лу Рида и Игги Попа, крещенным пресвятым Кимом Фоули. Любимчик Уорхола, мерзавец в футболке с надписью «Убей меня! Я еще не умирал» (которую он надел задолго до Ричарда Хелла), миллионер и бывший зэк — отвернись, и он украдет твой телевизор. Из пыльных виниловых контейнеров — сегодняшний рассказ.

1 арманд шаброк

К 17 годам вундеркинд-медвежатник успел совершить 32 кражи. Арманд Шаброк обчистил продуктовый магазин, скобяную лавку, школу, церковь… Его поймали на взломе сейфа и 21 февраля 1962 года отправили в реформаторий для малолетних преступников города Элмайра, штат Нью-Йорк. Исправдом был частью тюрьмы строгого режима. Каждый день еврею Шаброку приходилось выяснять отношения с местным контингентом: охранниками, чернокожими бандами — предвестниками расовых беспорядков 1964 года, а также старожилами, которые давно забыли цвет лужайки возле своего дома. «Лайферы» (осужденные на пожизненное заключение) раз за разом предлагали Шаброку интимную дружбу. Заключенному № 24145 приходилось объяснять: длинные волосы — всего лишь символ рок-н-ролльной свободы. Увы, битломания явно прошла мимо реформатория. И таких дней у Арманда Шаброка было 548: подфартило с амнистией.

...

В 1963 году Шаброк «откинулся». Вместе с младшими братьями, Брюсом и Блейном, Арманд обустроил в подвале дома матери комиссионку с подержанной утварью для музыкантов. Расчет был абсолютно верным: во времена «британского вторжения» гитары пропадали с прилавков быстрее, чем на них клеили ценник. Тот, кто не умел играть, просто клал внушительный кофр на заднее сиденье «бьюика». В то время как в гипермаркетах детей отгоняли от гитар поганой метлой («покупай или проваливай»), в подвале Шаброков молодая шпана могла испытать, как знакомые аккорды ложатся на кремовый Telecaster или золотистый Gibson 335.

Дни текли своим чередом. Из мамкиного подвала Шаброки переехали в отдельное здание, приколотив вывеску «Дом гитар». Магазин приносил достаточно денег, чтобы Арманд мог свободно распоряжаться своим временем. Так, однажды на выходе с работы Шаброк заметил гигантский билборд. Со щита на Арманда глядел волосатый подросток. Там же была надпись: «Облагородь Америку — постригись!» Взяв низкий старт, Шаброк побежал в фотоателье. На следующий день на соседнем билборде красовалось лицо не менее лохматого Арманда с подписью:

2 арманд шаброк

В 1964 году Арманд взялся за гитару и сам. Первые опыты его групп Kack Klick и Churchmice не выходили за рамки провинциального рока: в то время своя гаражная формация была на каждой улице. Но в 1967 году Шаброк замыслил нечто иное: его новой целью стала полноценная рок-опера. Подвал «Дома гитар» был переоборудован в студию звукозаписи, напичканную лучшим оборудованием, — там, вдали от покупателей, Арманд и терзал инструмент. Шаброк исписывал страницу за страницей, переходил от песенной формы к прозе и обратно. Младшие братья то и дело заглядывали ему через плечо. На стопке измочаленных блокнотов красовался заголовок: «Группа Armand Schaubroeck Steals» («Арманд Шаброк ворует»), — и чуть ниже: «Многие хотели бы увидеть Арманда Шаброка… мертвым». «Звучит странно, чувак. О чем это?» — в один голос протянули Брюс и Блейн. «О том, как я сидел в тюрьме, и о том, что из этого вышло».

К концу 1967 года пьеса была закончена. После нескольких репетиций Арманд со товарищи зафиксировали ее на пленке. С издателем Арманд решил не мелочиться и отправил готовые материалы Энди Уорхолу.

Пока Velvet Underground писали White Light / White Heat, Уорхол внимательно ознакомился с пленками из Рочестера и пришел в неописуемый восторг. «М-м-м, Арманд, это хорошо, очень хорошо. Может быть, сделаем пьесу? Да, это было бы отлично. А играть будешь ты и… кто это? Да, твои братья… И сокамерник? Великоле-е-епно». В ответ Арманд предложил сделать из пьесы полнометражный фильм, на что флегматичный Энди дал добро. «Это могла быть первая коммерческая кинокартина Уорхола», — ностальгически вспоминает Шаброк. Увы, 3 июня 1968 года Уорхол вынужденно переключился на более насущные проблемы: садистка-феминистка Валери Соланс проделала в нем три лишних отверстия.

Спустя два года незакрытый гештальт вновь разбередил сердце Арманда. Затащив коллег обратно в подвал, он начал великую переработку. Вместе они переписывали, шлифовали и украшали текст, придумывая песням смачные рок-н-ролльные аранжировки. «Не получился фильм — получится альбом!» — хихикал Шаброк-старший. И альбом действительно получился: на трех винилах, квадрофонический, сведенный инженерами RCA. Конверт украсили акварельные рисунки самого Шаброка: вот сердитый судья бьет молотком по столу, вот Арманд какает перед грустным охранником, а тут не менее печальный сокамерник болтается в петле.

Рядом с рисунками были и фотографии: Шаброк с пацанами на районе, Шаброк в «браслетах», Шаброк на нарах возле параши. На обложке снова Шаброк, только с пулевым отверстием во лбу. Все его лицо залито кровью, а зубы оскалены в дебильной улыбке. Венчала картину круглая лепеха-самоклейка: «Приключения детей в тюрьме!»

Заманчиво. Любой вменяемый магазин должен был объявить записи бойкот. Но предлагал ли Шаброк свою рок-оперу мещанским супермаркетам, чтобы оказаться между прелыми Bee Gees и The Jackson 5? Вряд ли. К счастью, работа над тюремной эпопеей никак не сказалась на семейном бизнесе: «Дом гитар» уже давно вмещал полки с рок-н-роллом всех мастей. На них-то и оказался пугающий «тройник» — ограниченным тиражом, как полагается. Все редкое — для редких, как говорил Ницше, и «Многие…» свою «редкую» аудиторию нашли. До сих пор на discogs.com за копейки можно разыскать 10–15 экземпляров разной степени потрепанности.

3 арманд шаброк

Опера начинается с исповеди 17-летнего Арманда. Выслушав рассказ о 32 ограблениях, священник вопрошает: «Тебе хоть стыдно, сын мой?» Арманд неуверенно мямлит: «Ну… Ну да, что-то вроде того». Святой отец отпускает парню грехи, наказав посещать службу каждое воскресенье. Разумеется, малолетний преступник нарушает клятву: вместо церкви Арманд с подельником ворует мелочь в боулинге. Спустя несколько дней азартного грабителя ловят на вскрытии сейфа и отправляют в «Элмайру». Тут-то перед очарованным Армандом и распускаются цветы зла. Не будет ни драк, ни упавшего мыла; все байки исключительно оригинальны и абсолютно безумны. В одной композиции повторяется биографический этюд о старом насильнике, который никогда не слышал «Битлз»; в другой тоскующий под Рождество зэк рассказывает о своей возлюбленной, сооружая петлю на потолке; в третьей белый мальчик Шаброк скандалит с чернокожими бандитами из-за книжки комиксов, потому что «каждый хочет видеть все цвета радуги». Но самый шизофренический номер пластинки — душераздирающая интермедия Streetwalker.

В этой композиции Шаброк рассказывает историю одного из сидельцев: пять лет тупой работы в офисе, ночной бар, десяток шотов, мысли о суициде… Герой плетется к мосту, перелезает через ограду и готовится к прыжку. Вдруг на его плечо опускается ладонь прекрасной женщины: «Может, лучше ко мне домой?»

Утром герой очнулся рядом с трансвеститом, проспав работу. Не видать ему золотых часов за выслугу лет! Мужчина бежит на работу и уже спустя 15 минут травит коллегам байку о ночном спасителе, оглашая офис идиотским хохотом. Через секунду в дверях появляются копы, надевая на клерка наручники за попытку самоубийства (на дворе конец 1960-х). Уже в камере герой осознает свой настоящий грех, истерично вопя: «Он стал единственной женщиной, которой было до меня дело». Криков никто не слышит.

Это лишь малая часть гениальной оперы. Терпеливый слушатель найдет и гомосексуальную исповедь в стиле ду-воп «Сокамерник напоминает Арманду его девушку», и линчевский Warden’s Circus («Эй, охранник! Облако крадется по твоей земле!»), и мрачный spoken word о безумии одиночной камеры. В аккурат на золотом сечении находится «Антракт». В нем Арманд объявляет, что следующий дубль будет только после 5–6 банок пива.

4 арманд шаброк

Большая часть треков тяготеет к динамике в духе Рэя Линка, плавно мутируя в «Вестсайдскую историю». Рамки рок-н-ролльного стандарта дрожат и вибрируют, готовые прорваться под натиском барабанных дробей и духовых фанфар. Типичное развитие песни у Шаброка — один въедливый рифф, доведенный до апокалипсиса в миниатюре. Максимальное эсхатологическое нагнетение с поддержкой почти древнегреческого хора. Доведение гаражного рока до масштаба ангельских труб. В терминологии Егора Летова — «понос-апофеоз».

Спустя три года Шаброк потерпит поражение. Вышедший в 1974 году концептуальный альбом «Я пришел в гости, но решил остаться» окажется бледной тенью его предыдущего творения. На обложке автор с пасторским воротничком валяется на заснеженной могиле. В одной руке у него фотография монашки, в другой — бутылка. Восемь песен неубедительно рассказывают о роковом влечении священника к монахине-послушнице. В конце концов пресвитерианское терпение кончается, и святой отец всаживает беременной монашке пулю между глаз.

После четырехлетнего перерыва — в 1978 году — выходит Shakin’ Shakin’. Наклейка гласит: «Все песни придуманы Армандом Шаброком сразу после того, как были записаны». Альбом составляют нарочито примитивные и устаревшие рок-н-роллы с таким количеством рефренов «бэйба-бэйба», что Роберту Планту остается только съесть туфлю от зависти. Спустя пару месяцев Арманд выпускает второй за год релиз — не менее странный и придурковато-концептуальный Live at the Holiday Inn.

Набор из двух винилов инкрустирован новыми версиями хитов из рок-оперы 1971 года. Поверх песен Армандом были любовно наложены крики оголтелых фанов — судя по масштабам безумия в партере, на концерт Armand Schaubroeck Steals явилась вся планета. Кто знает, что это было: сомнительная шутка, ритуальное умерщвление эго (или его ритуальное подкармливание?), а может быть, иронизирование над идеей украшать звук на live-записях? В 1970-е годы этим грешили многие: Deep Purple, Thin Lizzy, Kiss (которые утроили рев аудитории на одной из «живых» пластинок). Слушать это необходимо хотя бы из-за восхитительной 20-минутной (!) версии любимого Streetwalker. Ничего лучше в рок-музыке XX века, возможно, и не было…

Трудовой год Арманда Шаброка на этом не закончился. В том же 1978-м выходит его пятый и заключительный альбом с сакраментальным названием Ratfucker. На обложке Арманд в модных Ray Ban беспощадно насаживает на лезвие пружинного ножа кровоточащую крысу.

Безусловно, улавливается изобразительный парафраз с обложкой лу-ридовского Street Hassle, вышедшего тоже в 1978 году, но на пару месяцев раньше. Сходство на этом не заканчивается: оба альбома выдержаны в похожем настроении, а голос Арманда удивительно напоминает гремучую смесь Игги Попа, Лу Рида и Кима Фоули. Совет Энди Уорхола: «Не дай им вычистить ругань с альбома», — который тот дал когда-то крошке Лу, Арманд понял даже слишком буквально. «Факи» сыплются через слово; впрочем, в извращенном мире Шаброка это выглядит уместным. На первом же треке «мсье Рэтфакер» предлагает слушателю «любые развлечения», попутно отвлекаясь на других покупателей.

О, мистер и миссис Джонс! Получите ваш заказ: один голубоглазый ребенок. Нет-нет, вам не нужно объясняться — просто заплатите 4000 долларов и получите своего сраного сыночка!

Рэтфакер «держит» район, которому и посвящен альбом. Он же знакомит слушателя с другими персонажами: сутенерами, киллерами, уличным гей-жиголо, Королевой Вышибалой, Пубертатной Мамой и прочими. А какой звук! Не чета бинауральным экспериментам Ричарда Робинсона на альбомах Лу Рида того времени.

После «Крысолюба» Шаброк ушел из музыки, прервав молчание в 2012 году вздорным и никому не нужным синглом. До этого он пытался попасть в сенат, проводил турнир на худшего гитариста в мире и снимал рекламу «Дома гитар» для ТВ, в которой прыгал в костюме пасхального кролика с выкидным ножом — точь-в-точь как на обложке Ratfucker.

За 1980–1990-е годы «Дом гитар» стал одним из самых важных мест Рочестера: к Шаброку заглядывали Ramones, Metallica, Оззи Осборн и Aerosmith, покидая магазин с новенькими электрогитарами. «Если вам нужен редчайший инструмент, мы найдем его в шести-семи разных цветах», — хвастается постаревший рокер-коммерсант, получающий от магазина 7 млн долларов дохода в год. Как почетного гостя его каждый год приглашают на местный концерт-трибьют Боба Дилана — сыграть пару песен, Subterranean Homesick Blues или Ballad of Hollis Brown. Главное, чтобы не про монашку-трансвестита с крысой на ноже.

5 арманд шаброк

Buried Alive. «Тюремный» шедевр с альбома Ratfucker. Главный герой осужден за изнасилование. Как многие заключенные, вердикт судьи он оспаривает: мол, секс был по любви, пусть девушке и не исполнилось 14. В Америке возраст согласия в разных штатах варьируется в пределах от 16 до 18 лет. Но разве это помешало Игги Попу встречаться с 12-летней группи Сейбл Старр? Впрочем, еще в 1959 году Чака Берри закрыли на пять лет из-за 14-летней официантки, так что раз на раз, видимо, не приходится. В конце песни герой кончает с собой, и его шепот срывается на крик: «Больше ни один ниггер не засунет бритвенные лезвия мне в мыло!»

Babe We Are Not Part of Society. Трек второй группы Шаброка Churchmice, выпущенный на 7-дюймовом виниле в 1965 году; гаражный рок в первозданном виде. Шаброк еле-еле шевелит медиатором по струнам, барабанщик играет едва слышно, чтобы скрыть откровенную лажу, а басист отчаянно пытается не киксовать. Такая криворукость удивляет, ведь еще в 1964 году Шаброк и его коллектив Kack Klick играли вполне сносно. Впрочем, когда ходульную мелодию заполняет вокал, слушатель забывает обо всем дурном не только в этой записи, но и в своей жизни. А какое название! «Детка, мы с тобой не часть общества». Скольких рочестерских дам перепортил Шаброк под этим хулиганским слоганом — остается только гадать.

Elmira Bound. Один из самых известных треков неизвестной рок-оперы A Lot of People Would Like to See Armand SchaubroeckDEAD 1971 года. Под два незамысловатых аккорда на протяжении 7 минут ломается человеческая судьба: 17-летний парень отправляется в реформаторий «Элмайра» на три года. По дороге в тюрьму Шаброк проходит худшие стадии Кюблер-Росс: отрицание, гнев и депрессию (торговаться поздно, а принятие будет в конце). Герой храбрится: «Я могу справиться с местом, хоть и не в силах бороться со временем», — но с каждой новой репликой в голосе проступает все больше отчаяния. Уже в камере Арманд вспоминает свою девушку: «О ней было классно думать в мире бетонных стен и решеток… Пока ее фотография не начала медленно исчезать из памяти». Совершенство.

We Like Bad Girls They’re More Fun. Дурацкий рок-н-ролл с дурацкого альбома Shakin’ Shakin’. Именно эта космическая глупость, собственно, и подкупает слушателя. Одно точное попадание — главная строчка, вынесенная в заголовок, — до тошноты муссируется на протяжении пяти с половиной минут. Для 1970-х годов этот трек вкупе с бутылкой текилы мог стать заменой Bad Girls Майи или «Быть плохим» «Кровостока» — то есть способом раскрепостить любую отличницу на вечеринке. Но почему-то не стал. Сексуальное настроение песни не мешает выполнять под нее любую ритмичную работу — от мытья посуды до колки дров, а поставив трек на репит, слушатель и вовсе рискует довести себя до состояния сатори.

Bells. Шестой трек с альбома I Came to Visit; But Decided to Stay. 9-минутный речитатив Шаброка недурно сочетается с текстом поэмы Эдгара По «Колокола», как следует разряжая историю про пастора-убийцу и беременную монашку. В литературном первоисточнике колокола бьют набат, возвещая чью-то гибель. В песне происходит примерно то же (смерть монахини), но трактовка Шаброка отчего-то скорее весела, чем трагична. Ритмическая конструкция и засилье ономатопий (звуковых подражаний колокольному звону) прекрасно легли поверх азбучного рок-н-ролльного стандарта. Как школьник под спайсом, Шаброк бормочет поэму — то рыча, то зубоскаля: «Слышишь, воющий набат, / Точно стонет медный ад! / Эти звуки, в дикой муке, / Сказку ужасов твердят».

6 арманд шаброк

Запись Арманд Шаброк:
заводной апельсин из Рочестера
впервые появилась Метрополь.

blog comments powered by Disqus

Добавить комментарий



Последние посты