Постельная жизнь и другие извращения в XXI веке

Постельная жизнь и другие извращения в XXI веке

1 Постельная жизнь и другие извращения в XXI веке копия

Всякого рода перверсии, извращения и девиации начинают новую жизнь (по крайней мере, хронологически) с началом каждого нового столетия. Уильям Сэлтон, нью-йоркский психолог-клиницист, отпевает старое и приветствует новое в своем исследовании «Перверсии в XXI веке: от холокоста до караоке-бара». Статью опубликовал в 2004 году журнал Psychoanalytic Review.

Дав краткое изложение лишь нескольких из множества психологических теорий касательно различий между извращениями и неизвращениями, Сэлтон, в сущности, как бы принимает холодный душ и качает головой: «Я не стану пытаться опровергнуть эти теории или как-то противоречить им, — замечает он. — Лучше попробую их расширить и объединить».

И он пробует это сделать, описывая пациента, который без особой охоты согласился прийти к нему на осмотр. «Пациенту, которого я здесь буду называть Аланом, 28 лет, он цыганского происхождения. Его направил ко мне уголовный суд после неоднократных жалоб на то, что этот человек похищал бесплатные купальные халаты из номеров отелей высшего разряда».

Адвокату Алана неоднократно «удавалось добиться освобождения под залог и отправки обвиняемого на психологическую экспертизу, благодаря чему он избегал тюремного заключения, поскольку следствие установило, что Алан воровал халаты не с целью продажи и не с целью похищения того, что предыдущий постоялец мог оставить в карманах. Алан приносил похищенный халат домой, а затем онанировал на нем. Потом он выбрасывал халат, больше не представлявший для него никакого интереса, а следовательно, ему требовалось снова пробраться в отель и похитить очередной аналогичный предмет одежды».

...Далее...

Через тернии к звездам, а потом — в гроб!

На днях я наткнулся на сборник интервью польского фантаста и футуролога Станислава Лема («Так говорил… Лем», АСТ, 2006), в котором писатель за несколько лет до своей смерти высказал скепсис в отношении провидческой функции научной фантастики:

«Я очень не люблю научную фантастику. Потому что это глупо и неинтересно. Я бы так сказал, мне лично неизвестны авторы, которые бы отвечали моим интеллектуальным требованиям и ожиданиям. И это касается не только исключительно узкопонятной научной фантастики. <…> книжка Фрэнсиса Фукуямы про конец истории — это же одни глупости разные! Ведь ничто же не осуществилось так, как он представлял себе. Ведь не только никакого нет конца истории, но, наоборот, есть новые конфликты и новые политические напряжения. <…> И когда он увидел, что ошибся, он же даже и не думал, чтобы вернуться к своим фальшивым прогнозам, а только написал следующую книгу, про конец человека, и тоже дурацкую. Мне кажется, что таким образом развивается и научная фантастика. Она цепляется за какую-то новинку и начинает делать, знаете, такой большой мыльный пузырь, а потом все оказывается совсем не таким. По-моему, читать сегодня книжки американцев пятидесятых-шестидесятых годов совершенно невозможно, потому что, оказывается, это все чепуха, бессмысленность какая-то».

Можно было бы списать подобные размышления на почтенный возраст пана Лема и на общую усталость, но как-то не получается — это высказывание, на минутку, принадлежит автору труда «Сумма технологии», в котором Лем предвосхитил создание виртуальной реальности и искусственного интеллекта.

...Далее...

Летнее чтение: топ лучших робинзонад для городских разбойников

В 1709 году на одном из островов архипелага Хуан Фернандес в Тихом океане был обнаружен шотландский матрос Александр Селкирк, проведший в полном одиночестве на необитаемой земле более четырех лет. История Селкирка, творчески переосмысленная Даниелем Дефо, легла в основу первого «подлинно английского романа» «Робинзон Крузо» (1719). А тот, в свою очередь, стал родоначальником целого жанра приключенческой литературы, названного в его честь — о перипетиях выживания героя на необитаемом острове вдали от цивилизации.

 

1 Летнее чтение- топ лучших робинзонад

Джеймс Баллард «Бетонный остров»

Открывает наш топ урбанистическая робинзонада «Бетонный остров» — второй роман Джеймса Балларда в условной «трилогии городских катастроф», начатой «Автокатастрофой» и завершенной «Высоткой». Книга, на минутку, издана в 1973 году, но авторский стиль и находки дают по зубам и сегодня — Баллард исследует положение человека, оказавшегося один на один с бетонными джунглями и вынужденного вести борьбу за свое выживание, но вместо классического необитаемого острова местом действия в книге выступает небольшой островок посреди мегаполиса — заброшенный участок земли, находящийся в лощине под эстакадами нескольких автомобильных развязок, куда архитектор по имени Роберт Мейтланд попадает в результате автокатастрофы. Оказавшись в ловушке буквально в нескольких метров от оживленной трассы, главный герой сбрасывает кожу цивилизации за считанные дни, оставшись наедине со своими травмами и вереницей воспаленных мыслей. «Бетонный остров» — самая ясная и лаконичная из книг Балларда, снискавшего славу как одного из наиболее уважаемых и влиятельных британских авторов конца XX века; идеальный introduction в баллардианскую «Выставку жестокости».

...Далее...

Рэйвин Коннелл «Гендер и власть»

1 Рэйвин Коннелл «Гендер и власть»

Как в академической науке, так и в популярной литературе о гендере, опубликованной за последние два десятилетия, самым популярным является подход, основанный на понятиях социального формирования личности, или социализации.

Если изложить его в схематичной форме, то он сводится к следующему. Новорожденный младенец имеет биологический пол, но не имеет социального гендера. По мере того как он растет, общество предъявляет ему целый ряд предписаний, образцов или моделей поведения, которым должны следовать люди его пола. Определенные агенты социализации, в особенности семья, средства массовой информации, ровесники и школа, эти ожидания и модели конкретизируют и создают социальные контексты, в которых они усваиваются ребенком. Значение может иметь последовательность действия агентов социализации, поэтому сторонники этой концепции обычно проводят различие между первичной и вторичной социализацией. Существуют разнообразные механизмы обучения: обучение путем поощрения, наставление, целенаправленное формирование каких-то качеств; во время обучения происходит также идентификация и усвоение правил. В литературе по гендерной социализации обсуждается, какие из этих механизмов наиболее важны. Если опустить детали обсуждения, то авторы публикаций утверждают, что модели или предписания могут интериоризироваться в большей или меньшей степени. В результате складывается гендерная идентичность, которая в обычной ситуации соответствует социальным ожиданиям, связанным с данным полом. Некоторые случаи будут отклоняться от нормы ввиду ненормального функционирования агента социализации (например, в случае отсутствия отца в семье) или ввиду каких-то биологических особенностей ребенка. В результате этих отклонений формируются гомосексуалы, транссексуалы, интерсексуалы и другие люди, чья гендерная идентичность не соответствует их полу.

...Далее...

Наш разум подобен калейдоскопу — мы чертим карту, на которой отмечаем «своих» и «чужих»

1 смысл существования

Чтобы понять природу современного человека, начинать нужно с нашей эволюции как биологического вида и обстоятельств, в которых разворачивалась предыстория человечества. Задача понимания сути человека настолько важна и масштабна, что ее не решить средствами одних лишь гуманитарных дисциплин. Все их ответвления, начиная с философии, права и истории и заканчивая искусством, вдоль и поперек изучили различные грани человеческой натуры в ее бесконечных вариациях и прихотливых деталях. Но они не в силах объяснить, почему мы обладаем нашей особенной природой, а не какой‑то другой из множества возможных вариантов. В этом смысле гуманитарные знания не только не постигли смысла человеческого существования, но и не в силах сделать это.

Итак, постараемся, насколько это возможно, ответить на вопрос: кто мы? Ключ к разгадке этой великой тайны лежит в познании тех процессов и обстоятельств, которые повлияли на формирование нашего вида. Человеческая природа — плод истории, причем речь идет далеко не только о тех шести тысячелетиях, в течение которых существует цивилизация, но и о гораздо более седой древности, от которой нас отделяют сотни тысячелетий. Вся эволюция — как биологическая, так и культурная — должна быть исследована как единое целое, только так мы сможем получить исчерпывающий ответ на поставленный выше вопрос. Рассматривая человеческую историю на всем ее протяжении, мы сможем понять, как и почему появился наш вид, как ему удалось выжить.

...Далее...

Где мои книги, чувак?

Что же, собственно, считать хорошей литературой — вопрос субъективный, а потому дискуссионный. Например, можно ли считать популярные книги хорошими? Должна ли хорошая книга удивлять? Или ее задача в том, чтобы элегантно формулировать мысли, которые ворочаются в голове у читателя? И что самое интересное — должна ли книга делать читателя умнее? Допустим, если кто-то после прочтения «Алхимика» Коэльо стал чуточку умнее, то это хорошая книга или все же не очень? Подобных вопросов — целая тележка. Безусловно, критерии и подходы у всех разные, но я попробую сформулировать свои.

Во-первых, книги бывают разными (как по жанру, так и по статусу в иерархии вкуса): актуальными, модными в определенном кругу, разрекламированными критиками и биллбордами, а еще есть книги, пользующиеся спросом у нескольких и более поколений — например, Библия, «Книга о вкусной и здоровой пище», «Ребенок и уход за ним» Бенджамина Спока и другие наиболее продаваемые слитки в жанре нон-фикшн.

1 кораблев где моя книга чувакНо есть маленький нюанс — существуют хорошие книги, перечитывать которые действительно не хочется. Шрамы от них носишь в себе, изредка проводишь пальцами по рубцам, но не решаешься заново порезать себя лезвиями страниц — то ли ждешь подходящего времени, то ли смакуешь длительное послевкусие. Во-вторых, ради хорошей книги жертвуешь сном, и о ней всегда хочется говорить и спорить. В-третьих, иногда важно, о чем книга, а иногда важнее, как она написана — в таких случаях можно заслушаться ритмикой текста, несмотря на то, что автор пыхтит как паровоз и нравоучает райховскими огнедышащими проповедями. Книга о скуке не обязана быть скучной.

...Далее...

Как начать разбираться в современном искусстве

Брэндон Тейлор. «Art Today. Актуальное искусство 1970 — 2005»

1 6 книг соврискДля того, кто не обладает феноменальной памятью и хочет разбираться в современном искусстве, эта книга должна стать настольным пособием и всегда быть под рукой; ну а считающему себя просто образованным не помешает хотя бы иметь ее дома. Брэндон Тейлор не всегда внимателен и запросто может спутать даты и даже имена, но для этого есть справочники или, на худой конец, интернет, а все огрехи кажутся досадными мелочами на фоне проделанной колоссальной работы.  В течение того временного промежутка, который освещает книга, в искусстве творилась совершеннейшая катавасия, и кажется, что хоть как-то разделить все это, систематизировать, разложить по полочкам, да еще и внятно донести до читателя невозможно. Однако у автора получается, причем делает он это с завидной легкостью. Тейлор не упускает из вида и такие важные явления, как кураторство и институализация искусства. Даже архитектура нового музейного пространства, в которой акцент смещен с фасада на внутреннюю организацию, не обойдена стороной. За что ему огромное человеческое спасибо. Нельзя не отметить и особое внимание к советской и российской арт-истории, что, безусловно, приятно. Must read, что называется.

Цитата: «И все-таки импульс „цитировать по Дюшану“ не угасал. Юрий Альберт, активный участник апт-арта, продемонстрировал одну из версий советской эстетики присвоения в своей картине „Я не Джаспер Джонс“ (1981), где скопировал манеру Джонса, однако название вписал кириллицей. Это было в прямом смысле двуличие: использование стиля Джонса для заявления, что автор не есть Джаспер Джонс, требовало отстраненного взгляда на язык, чтобы всего лишь поиграть со зрителем, поймет ли он, какой двойной узел затянут художником. На практике и в теории освоив многие варианты западного концептуализма, Альберт заявил, что пишет картины „о возможно концептуальных“ произведениях искусства в духе ранней деятельности группы „Искусство и язык“. „Представьте себе, — говорил он, — члена группы “Искусство и язык”, который вместо того, чтобы всерьез работать, ходит и всем рассказывает, какие грандиозные у него замыслы, но никогда не доводит их до конца. Нет, он останавливается на полпути, с шутками отделывается от работы, и в конечном счете так и не понимает, какие именно задачи пытался решить… Как только встает проблема серьезных изысканий, я — пас“»....Далее...

Читайте в мае: как продаются журналисты, какими окажутся войны будущего и почему поп-культура подсела на ретро

Удо Ульфкотте «Продажные журналисты»

книги-1

Книга «Продажные журналисты» немецкого публициста Удо Ульфкотте, 17 лет проработавшего в крупнейшей газете Frankfurter Allgemeine Zeitung, уже давно стала общемировым бестселлером и наконец-то добралась и до русскоязычного читателя. В ней Ульфкотте в красках рассказывает, какие силы стоят за статьями в немецких СМИ, и выносит приговор «четвертой власти», погрязшей в коррупции, взяточничестве и политической ангажированности — по его словам, все известные журналисты сотрудничают с дядюшкой Сэмом и лоббируют интересы США, выстрачивая тексты как под копирку. Даже сам Ульфкотте посыпает голову пеплом и признается, что тоже работал на американские спецслужбы, публикуя их «эксклюзивную» информацию, и получал за это вознаграждение в виде шоколадных конфет. Но книга интересна не своими «громкими разоблачениями» (ибо всем известно, что музыку заказывает тот, у кого есть деньги, — любая правда за ваши деньги), а технологическими чертежами и описанием инструментария «акул пера» — как с помощью игнорирования одних фактов в пользу других, скрытой рекламы и проплаченных текстов можно манипулировать общественным мнением.

Цитата: «ЛСД? Крэк? Отвар дурмана? Кокаин? Метамфетамин? При ознакомлении с репортажами наших „качественных средств массовой информации‟ все чаще задаешься вопросом, какие наркотики употребляют их сотрудники в своих редакциях. У них явно что-то не в порядке с головой. Интересно, что они по утрам подмешивают в свое мюсли? Многие журналисты явно утратили связь с реальностью. В то время как миллионы людей за стенами их редакций, изнывая под бременем забот, не знают, как им выжить в условиях роста квартплаты и цен на продукты питания, некоторые журналисты стараются быть поближе именно к тем представителям элиты, которые несут ответственность за невзгоды все большего числа людей. И в то время как неминуемое банкротство государств – членов Европейского союза пока что удается предотвращать лишь путем безостановочного печатания все новых денег, наши ведущие средства массовой информации, в полном соответствии с интересами финансовой элиты, требуют приема в ЕС все новых обанкротившихся государств. Что это – передозировка крэка? А может, передозировка ЛСД? Или все дело в том, что сотрудники редакций употребляют слишком много кокаина?»

...Далее...


Последние посты