Постельная жизнь и другие извращения в XXI веке

Постельная жизнь и другие извращения в XXI веке

1 Постельная жизнь и другие извращения в XXI веке копия

Всякого рода перверсии, извращения и девиации начинают новую жизнь (по крайней мере, хронологически) с началом каждого нового столетия. Уильям Сэлтон, нью-йоркский психолог-клиницист, отпевает старое и приветствует новое в своем исследовании «Перверсии в XXI веке: от холокоста до караоке-бара». Статью опубликовал в 2004 году журнал Psychoanalytic Review.

Дав краткое изложение лишь нескольких из множества психологических теорий касательно различий между извращениями и неизвращениями, Сэлтон, в сущности, как бы принимает холодный душ и качает головой: «Я не стану пытаться опровергнуть эти теории или как-то противоречить им, — замечает он. — Лучше попробую их расширить и объединить».

И он пробует это сделать, описывая пациента, который без особой охоты согласился прийти к нему на осмотр. «Пациенту, которого я здесь буду называть Аланом, 28 лет, он цыганского происхождения. Его направил ко мне уголовный суд после неоднократных жалоб на то, что этот человек похищал бесплатные купальные халаты из номеров отелей высшего разряда».

Адвокату Алана неоднократно «удавалось добиться освобождения под залог и отправки обвиняемого на психологическую экспертизу, благодаря чему он избегал тюремного заключения, поскольку следствие установило, что Алан воровал халаты не с целью продажи и не с целью похищения того, что предыдущий постоялец мог оставить в карманах. Алан приносил похищенный халат домой, а затем онанировал на нем. Потом он выбрасывал халат, больше не представлявший для него никакого интереса, а следовательно, ему требовалось снова пробраться в отель и похитить очередной аналогичный предмет одежды».

...Далее...

Через тернии к звездам, а потом — в гроб!

На днях я наткнулся на сборник интервью польского фантаста и футуролога Станислава Лема («Так говорил… Лем», АСТ, 2006), в котором писатель за несколько лет до своей смерти высказал скепсис в отношении провидческой функции научной фантастики:

«Я очень не люблю научную фантастику. Потому что это глупо и неинтересно. Я бы так сказал, мне лично неизвестны авторы, которые бы отвечали моим интеллектуальным требованиям и ожиданиям. И это касается не только исключительно узкопонятной научной фантастики. <…> книжка Фрэнсиса Фукуямы про конец истории — это же одни глупости разные! Ведь ничто же не осуществилось так, как он представлял себе. Ведь не только никакого нет конца истории, но, наоборот, есть новые конфликты и новые политические напряжения. <…> И когда он увидел, что ошибся, он же даже и не думал, чтобы вернуться к своим фальшивым прогнозам, а только написал следующую книгу, про конец человека, и тоже дурацкую. Мне кажется, что таким образом развивается и научная фантастика. Она цепляется за какую-то новинку и начинает делать, знаете, такой большой мыльный пузырь, а потом все оказывается совсем не таким. По-моему, читать сегодня книжки американцев пятидесятых-шестидесятых годов совершенно невозможно, потому что, оказывается, это все чепуха, бессмысленность какая-то».

Можно было бы списать подобные размышления на почтенный возраст пана Лема и на общую усталость, но как-то не получается — это высказывание, на минутку, принадлежит автору труда «Сумма технологии», в котором Лем предвосхитил создание виртуальной реальности и искусственного интеллекта.

...Далее...

Летнее чтение: топ лучших робинзонад для городских разбойников

В 1709 году на одном из островов архипелага Хуан Фернандес в Тихом океане был обнаружен шотландский матрос Александр Селкирк, проведший в полном одиночестве на необитаемой земле более четырех лет. История Селкирка, творчески переосмысленная Даниелем Дефо, легла в основу первого «подлинно английского романа» «Робинзон Крузо» (1719). А тот, в свою очередь, стал родоначальником целого жанра приключенческой литературы, названного в его честь — о перипетиях выживания героя на необитаемом острове вдали от цивилизации.

 

1 Летнее чтение- топ лучших робинзонад

Джеймс Баллард «Бетонный остров»

Открывает наш топ урбанистическая робинзонада «Бетонный остров» — второй роман Джеймса Балларда в условной «трилогии городских катастроф», начатой «Автокатастрофой» и завершенной «Высоткой». Книга, на минутку, издана в 1973 году, но авторский стиль и находки дают по зубам и сегодня — Баллард исследует положение человека, оказавшегося один на один с бетонными джунглями и вынужденного вести борьбу за свое выживание, но вместо классического необитаемого острова местом действия в книге выступает небольшой островок посреди мегаполиса — заброшенный участок земли, находящийся в лощине под эстакадами нескольких автомобильных развязок, куда архитектор по имени Роберт Мейтланд попадает в результате автокатастрофы. Оказавшись в ловушке буквально в нескольких метров от оживленной трассы, главный герой сбрасывает кожу цивилизации за считанные дни, оставшись наедине со своими травмами и вереницей воспаленных мыслей. «Бетонный остров» — самая ясная и лаконичная из книг Балларда, снискавшего славу как одного из наиболее уважаемых и влиятельных британских авторов конца XX века; идеальный introduction в баллардианскую «Выставку жестокости».

...Далее...

Рэйвин Коннелл «Гендер и власть»

1 Рэйвин Коннелл «Гендер и власть»

Как в академической науке, так и в популярной литературе о гендере, опубликованной за последние два десятилетия, самым популярным является подход, основанный на понятиях социального формирования личности, или социализации.

Если изложить его в схематичной форме, то он сводится к следующему. Новорожденный младенец имеет биологический пол, но не имеет социального гендера. По мере того как он растет, общество предъявляет ему целый ряд предписаний, образцов или моделей поведения, которым должны следовать люди его пола. Определенные агенты социализации, в особенности семья, средства массовой информации, ровесники и школа, эти ожидания и модели конкретизируют и создают социальные контексты, в которых они усваиваются ребенком. Значение может иметь последовательность действия агентов социализации, поэтому сторонники этой концепции обычно проводят различие между первичной и вторичной социализацией. Существуют разнообразные механизмы обучения: обучение путем поощрения, наставление, целенаправленное формирование каких-то качеств; во время обучения происходит также идентификация и усвоение правил. В литературе по гендерной социализации обсуждается, какие из этих механизмов наиболее важны. Если опустить детали обсуждения, то авторы публикаций утверждают, что модели или предписания могут интериоризироваться в большей или меньшей степени. В результате складывается гендерная идентичность, которая в обычной ситуации соответствует социальным ожиданиям, связанным с данным полом. Некоторые случаи будут отклоняться от нормы ввиду ненормального функционирования агента социализации (например, в случае отсутствия отца в семье) или ввиду каких-то биологических особенностей ребенка. В результате этих отклонений формируются гомосексуалы, транссексуалы, интерсексуалы и другие люди, чья гендерная идентичность не соответствует их полу.

...Далее...

Наш разум подобен калейдоскопу — мы чертим карту, на которой отмечаем «своих» и «чужих»

1 смысл существования

Чтобы понять природу современного человека, начинать нужно с нашей эволюции как биологического вида и обстоятельств, в которых разворачивалась предыстория человечества. Задача понимания сути человека настолько важна и масштабна, что ее не решить средствами одних лишь гуманитарных дисциплин. Все их ответвления, начиная с философии, права и истории и заканчивая искусством, вдоль и поперек изучили различные грани человеческой натуры в ее бесконечных вариациях и прихотливых деталях. Но они не в силах объяснить, почему мы обладаем нашей особенной природой, а не какой‑то другой из множества возможных вариантов. В этом смысле гуманитарные знания не только не постигли смысла человеческого существования, но и не в силах сделать это.

Итак, постараемся, насколько это возможно, ответить на вопрос: кто мы? Ключ к разгадке этой великой тайны лежит в познании тех процессов и обстоятельств, которые повлияли на формирование нашего вида. Человеческая природа — плод истории, причем речь идет далеко не только о тех шести тысячелетиях, в течение которых существует цивилизация, но и о гораздо более седой древности, от которой нас отделяют сотни тысячелетий. Вся эволюция — как биологическая, так и культурная — должна быть исследована как единое целое, только так мы сможем получить исчерпывающий ответ на поставленный выше вопрос. Рассматривая человеческую историю на всем ее протяжении, мы сможем понять, как и почему появился наш вид, как ему удалось выжить.

...Далее...

Ха-Джун Чанг «Как устроена экономика»

1 как устроена экономика

Какая вещь первой заслужила упоминания в экономической теории? Золото? Земля? Банковская деятельность? Международная торговля?

Нет. Булавка.

Да-да, та маленькая металлическая штуковина, которой большинство из вас не пользуются, — конечно, если вы не закалываете ею длинные волосы или не шьете самостоятельно одежду.

Именно производству булавок была посвящена вводная глава книги, которую обычно (хоть и ошибочно) считают первой книгой по экономике, — «Исследование о природе и причинах богатства народов» Адама Смита (1723–1790).

Начиная с первых страниц, Смит утверждает, что основной источник увеличения богатства заключается в повышении производительности за счет большего разделения труда, то есть разбиения производственного процесса на мелкие специализированные операции. По его мнению, этот подход повышает производительность тремя способами. Во- первых, постоянно выполняя одну или две задачи, работники быстрее станут мастерами в том, что они делают («навык мастера ставит»). Во- вторых, за счет специализации им не придется тратить время, чтобы физически или умственно переключиться на другую задачу (сокращение «издержек переходного времени»). И последнее, но не менее важное, детальная разбивка процесса облегчает внедрение машин на каждом этапе, после чего он может выполняться со сверхчеловеческой скоростью (механизация).

...Далее...

Что читать в декабре: манифесты утопистов, организованная анархия, социология Ван Гога и искусство коубов

1

Спустя десять лет после первого сборника текстов («Анархизм и другие препятствия для анархии», 2004), издательство «Гилея» подготовило новую порцию публицистических откровений Боба Блэка, известного своей непримиримой позицией в отношении «тухлой левизны, салонного анархизма и фашиствующего феминизма». Американец Блэк причисляет себя к анархистам, но выступает против «анархизма во имя анархии». В статьях, большинство из которых написаны в последние годы, он подробно разбирает недостатки демократической избирательной системы и действующего правосудия и дает подробные тезисы своего видения грядущего безвластного общества. Без дела не сидит.

2

«Анархизм, правильно понимаемый, не имеет ничего общего с нормами и ценностями общепринятой морали. Мораль для разума является тем же, чем государство для общества: чуждым и отчуждающим ограничением свободы, извращением целей и средств. Анархистами нормы и ценности понимаются — а, значит, чаще применяются — как подходы, рациональные методы, механизмы. Они могут обобщить какую-то житейскую мудрость, извлеченную из социального опыта. Но при этом они же могут оказаться своекорыстным диктатом власти или однажды полезным решением, которое в изменившихся условиях больше не служит ни анархистской, ни какой другой благой цели»....Далее...

Книжные новинки сентября

1

И на нашей улице праздник — редакция «Времена» под крылом корпорации монстров АСТ добилась переиздания ключевой работы писательницы и переводчицы Маруси Климовой «Моя история русской литературы» (впервые этот текст был издан 10 лет назад), и что примечательно — без цензуры, зато с приставкой «анти» в названии (привет от маркетологов). Эта книга для тех, кому отформатировали мозги еще в юношестве: Климова заново переписывает историю так называемой «неприкосновенной классики» и наносит сокрушительный удар ниже пояса каждому кухонному мыслителю из коммуналки, который со школьной скамьи как блоха трясется над священным наследием русской литературы — «история» ставит жирный черный крест на розовом гуманизме расслабившихся за последнее время интеллигентов. Маруся ставит вопрос ребром: почему мы должны любить Пушкина, Толстого и Достоевского? А главное — за что? И это ли не самый адекватный вопрос в стране, где школьная система учит не понимать написанное, а слепо боготворить мощи.

2

«Конечно, каждый ищет в книгах и литературе что-то свое, то, что ему наиболее близко и дорого, что представляется ему самым характерным и важным. Меня, например, почему-то больше всего всегда интересовало и продолжает интересовать: а кого из русских писателей можно было бы назвать самым тупым? И стоит мне только задуматься над этим вопросом, как перед глазами сразу же возникают различные образы, целая картинная галерея, настоящий паноптикум…...Далее...



Последние посты